— Прямо картина маслом сегодня была, молодец. Молодые поссорились, и у всех на глазах помирились. До чего трогательно.
Катя взглянула с любопытством.
— Все уже знают, что мы поссорились? Вас нельзя пускать в дом, Роман Дмитрич.
Он беспечно хмыкнул.
— Да ладно, причем тут я? Вы только из лифта вышли, и все уже все знали. Во всем черном оба, и лица кирпичами. Тут никакие показушные поцелуи не помогут.
У Кати вырвался легкий вздох.
— Ехали бы вы домой, Роман Дмитрич. — Покосилась на него. — Руку лечить. — Развернулась, чтобы уйти, и на Киру натолкнулась. Вдруг вспомнила, что не здоровалась с ней, и поэтому вежливо кивнула. Услышала, как Воропаева фыркнула ей вслед.
После встречи с Кирой, Катя снова задумалась о вчерашнем визите Воропаева. Забеспокоилась отчего-то, уж слишком напряженной ей Кира показалась. Жданов вскоре после показа уехал, и Катя промучилась больше часа, прежде чем все-таки решилась ему позвонить. Жена она, в конце концов, или не жена? Может его побеспокоить?
— Вот зачем он приходил? — поинтересовалась она у мужа, перед этим заверив его, что надолго его не отвлечет, да и вопрос у нее пустяковый.
— Сашка?
— Да.
Андрей усмехнулся, правда, в некоторой растерянности.
— Да кто ж его знает.
— А вдруг он что-то задумал?
— В смысле?
— Я не знаю! Это же Воропаев! Ты раньше говорил, что он ничего просто так не делает, а сейчас ты чересчур спокоен.
Жданов, кажется, вздохнул в сторону, потом сказал ей, понизив голос:
— Ты зря волнуешься. Что он, по-твоему, сделал? Бомбу нам в комод подложил?.. Кать мне как-то не до этого сейчас, у меня встреча, а ты… В общем, не нагнетай, Сашка это Сашка, и не больше.
Жданов отключился, а Катя, после его раздраженного тона, почувствовала себя глупо. Зачем она ему позвонила? Причина ведь совершенно дурацкая, и она прекрасно знала, как Андрей отреагирует.
Странный сегодня день, неспокойный.
С работы этим вечером Жданов не торопился. Катя нервничала, поглядывала на часы, и напоминала себе, что не имеет права ждать от него чего-то большего. Они сегодня весь день спорили, ссорились, с самого утра, и ничего удивительного, что Андрей решил дух перевести. И Катя почему-то была уверена, что Малиновский ему компанию составляет. Правильно Александр Юрьевич сказал: жаль, что он голову не потерял, или хотя бы ногу, а то сломанная рука его дурным наклонностям явно не помеха.
Но как оказалось, зря она на мужа наговаривала. Андрей появился чуть позже восьми, правда, Катя к этому времени уже готова была в слезы удариться от накатившего отчаяния. Готовила ужин, но все из рук валилось, один раз даже остановиться пришлось, отложить нож и сесть, чтобы перевести дыхание и попытаться успокоиться. Очень боялась заплакать, понимала, что тогда не сможет остановиться. На часах всего лишь восемь, по меркам Жданова еще белый день, а она уже покой потеряла. Грустно и смешно, честное слово. Неделя прошла, в течение которой она как могла, уговаривала себя, что секс ничего не изменил в их отношениях, а стоило мужу задержаться с работы, запаниковала.
А потом он пришел. Катя услышала, как в замке ключ поворачивается, суетливо вскочила и по кухне заметалась, не зная, за что схватиться. Вспомнила про овощи, взяла нож и снова повернулась к разделочной доске. С тревогой прислушивалась к шагам мужа в прихожей. Андрей не сообщил во всеуслышание о своем приходе, как обычно поступал, и это было странно. Это еще больше настораживало. Злится или нетрезв?
Жданов остановился в дверях кухни.
— Готовишь? — спросил он после паузы.
Катя не посмотрела на него.
— А ты не голоден?
— Есть немного.
Подошел, и Катя невольно напряглась, а когда Андрей ее обнял, удивилась. Но Жданов носом в ее волосы уткнулся, а потом продемонстрировал ей бутылку вина.
— Я в магазин заехал. Мириться будем?
Она спрятала облегченную улыбку.
— А мы ссорились?
Жданов усмехнулся.
— Нет. Ссоримся мы по-другому, я уже знаю.
— Андрюш, убери руку, я же порежусь.
Руку он убрал, вместо этого поцеловал ее в щеку. Губами прижался и застыл на несколько секунд. И рассмеялся вместе с Катей, когда она попыталась отодвинуться. Улыбалась, и никак не могла справиться с огромным чувством облегчения, которое испытывала. Говорила себе, что нужно встряхнуться, ведь Андрей не должен заметить нервозность и панику, которую она испытывала еще несколько минут назад. Не должен он знать, как сильно она испугалась.
— Не злись на меня из-за Ромки, — попросил он. — Я не мог по-другому.