- Ух, порадовала меня, девонька! – Зина сделала большой глоток ароматного чая. – Давно я пирожными не баловалась.
Она улыбнулась.
- Мне Коля их всегда покупал. Бывало, идет с работы, и несёт – к чаю. Сам он не слишком охоч у меня был до сладостей, а это пирожное уважал. Смеялся всё: «Как «картошка» может не нравится, раз она коньяком пахнет?»
Дюймовочка посмотрела на портрет на стене.
- Видишь, как в жизни-то бывает. Теперь вот ты меня пирожными балуешь!
Она помолчала.
- Оля, ты не тяни с заявлением на развод, раз твердо решила жизнь менять. Вот как свободный день будет – иди и пиши заявление. Дело это долгое. Кстати, подумай о дальнейшей учебе. Я тебе не просто так это сказала. Ты способная и толковая. Выбирай институт и садись за учебники, пока возможность есть. Что-то мне подсказывает, что надо тебе учиться.
- Зина, ну куда мне учиться? Мне уже двадцать четыре.
- Смотрите на неё, старушка выискалась. А когда ещё? Когда семеро по лавкам будут сидеть? Ты сейчас, без детей, свободная, как ветер в поле. А после развода – и подавно. Город большой, институтов несколько. У тебя техникум закончен, значит проще и меньше учебы. Чего тут думать?
Дюймовочка допила чай и аккуратно составила посуду на поднос.
- Знаешь, о чем я ещё жалею, кроме детей? – Она многозначительно посмотрела на Ольгу. – О том, что у меня не было в своё время вот такой тёти Зины, которая бы объяснила мне, что к чему. Думай. Как говорится, я тебе прокукарекала, а дальше - хоть не рассветай!
Она понесла поднос на кухню.
Ольга задумчиво потеребила скатерть.
Может быть, Зина не так уж и не права?
***
На следующий день она чуть не опоздала на фабричный автобус, который возил рабочих на предприятие. Замешкалась с одним из замков на двери, а Дюймовочку будить не хотелось.
Заскочив в автобус в последний момент, она пристроилась в самом конце салона у окна, все места уже были заняты.
Голова была занята своими мыслями, поэтому, когда она вышла из автобуса, то не сразу сообразила, почему входившие на проходную люди оборачиваются и смотрят на неё. На крыльце административного здания тоже образовалась кучка любопытных женщин.
Она посмотрела в сторону проходной и похолодела.
Рядом у входа на проходную стоял Игорь во всем своём великолепии. Он был одет «с иголочки», в модном пальто и шляпе, с безупречными стрелками на брюках. Он держал в руках букет.
Ольга представила, как все женщины фабрики, от самой молоденькой до дам его возраста, были уже сражены наповал. Да и те, кто постарше - тоже, в мечтах представляя такого «принца» возле собственных дочерей. Мужчины посматривали в сторону Игоря с интересом, их явно занимало, к кому именно из работниц явился с утра пораньше такой разодетый франт.
Ольга почувствовала, как её лицо заливает предательская краска. Зачем Игорю весь этот спектакль на публику?!
Хотя ответ она, конечно, знала.
Ведь именно ей, Ольге, в этом спектакле отводилась самая негативная роль. «Разрушительницы» семьи и «коварной» женщине.
Отступать было некуда. Она постаралась, как могла, придать лицу спокойное выражение, и двинулась в сторону проходной.
Игорь заулыбался, а зрители благодарно замерли. Даже женщины на крыльце администрации, представляющие собой галерку.
- Олюшка, солнце моё! – Игорь прямо излучал счастье от встречи с ней, - это тебе!
Он протянул ей букет.
Ольга инстинктивно спрятала руки за спину.
- Возьми, красивые же цветы! – вдруг сказал кто-то из мужчин, вышедших вместе с ней из автобуса.
Женщина вздрогнула и осторожно взяла букет.
Зрители заволновались.
- Олечка, возвращайся домой. – Голос Игоря был полон, казалось, искренней печали. – Я надо всем подумал. И решил, что прощу тебя. Вот прямо сейчас прощу за всё, что ты натворила!
Что?! Она сейчас ослышалась?! Что он сделает?!
Ольга до такой степени была поражена наглостью мужа, что не могла найти, что сказать.
А зрители снова замерли в предвкушении продолжения драмы. Даже продавщицы из магазина вынырнули из дверей, издалека наблюдая за любопытной сценой.
Наконец к Ольге вернулся дар речи.