Ольга назвала фамилию, директор кивнул.
- Разумеется, я его знаю.
- Мой бывший муж недавно обращался к нему с просьбой: посодействовать моему увольнению. Просил Антона Григорьевича поговорить с Вами.
- Зачем ему это надо? – Мужчина удивленно поднял брови. – Хотя, погодите-ка. По фабрике ходил слушок. Что-то такое про «возложение цветов к подножию разбитой семейной жизни». Аделаида рассказывала. Наши «административные» дамы тогда очень веселились. Вроде бы какой-то молодой человек с цветами представление устроил у проходной. Так это Ваш бывший муж был?
Он проницательно взглянул на Ольгу.
- Да. – Та уныло кивнула, а директор расхохотался.
- Так… Ольга… - Он помедлил, и посмотрел в какую-то бумагу, - …Васильевна! Можете не опасаться, никто Вас не уволит. Вы, кстати, где живете? Я так понимаю, что после развода у Вас нет своего жилья? Может, Вас в общежитие устроить? Но многого обещать не могу – только комнату на троих.
- Нет, спасибо, я уже устроилась.
- Это хорошо. Я Вас понял, Ваши опасения мне тоже ясны. Работайте. Учитесь. Если будут проблемы – обращайтесь. Мне молодыми кадрами разбрасываться нельзя.
Директор встал, провожая Ольгу до двери.
- Спасибо! – Та обрадовано улыбнулась.
Директор вышел вместе с ней.
Секретарша вопросительно взглянула на него, оторвавшись от своей работы.
- Аделаида, всё на сегодня?
Женщина кивнула.
- Тогда я уехал. Пару часов меня не будет, передай Михаилу Васильевичу, чтобы зашёл к трём. И сметы захватил.
Секретарша снова кивнула, тут же опять же нырнув обратно в бумаги, разложенные на столе.
Ольга вышла в распахнутую директором дверь и быстро зашагала в сторону проходной, по дороге краем глаза наблюдая, как директор садится в черную «Волгу».
Права была Лариса. Как она сказала? «Ваш директор – мужик понимающий». Верно сказала. Зря она опасалась разговора. В конце концов, её проблема - всего лишь дела житейские.
***
Вечером она пересказывала разговор Зине, потребовавшей подробностей.
- Даааа… Валентинович – хороший мужик. – Подвела итог рассказу Дюймовочка. - Всегда за своих держится. Кстати, мой тебе совет: позвони ты этому своему «хитромудрому» бывшему муженьку. Ты же в выходные на АТС у себя часто одна остаешься?
Ольга кивнула.
- Вот и позвони. Отчитай его как следует, чтобы знал, как нормальным людям жизнь портить.
Дюймовочка вдруг вздохнула.
- Спасибо тебе…
- Мне-то за что? – Ольга вопросительно посмотрела на старшую подругу.
- Ну как за что… Тебе ведь директор вполне мог с общежитием помочь. На то он и руководитель. Предлагал ведь? Спасибо, что отказалась. Привыкла я к тебе.
Она поставила чашку с чаем.
- Родни у меня, почитай, никакой нет. Вот Коля, пока был жив – был для меня единственным солнцем в окошке. Как его не стало, я никого не хотела в свою жизнь пускать. Одна горе мыкала. А теперь не хочу, чтобы ты уходила. Ты для меня, как родная стала…
Ольга порывисто обняла женщину.
- Зиночка, ты моя самая-самая родная! Я тебя никогда не брошу.
Она погладила женщину по объемистому теплому плечу.
Они долго сидели, обнявшись, на крошечной кухне.
У Ольги было теплое чувство понимания, что эта, по сути, совершенно чужая для неё женщина, стала ей самым близким человеком. Родители, вечно лучшая во всех отношениях сестра, даже Соня – все отошли на второй план по сравнению с ней.
Она полюбила Зину – такую грозную и воинственную в царстве своей проходной, и такую весёлую и мягкую в обстановке домашнего уюта.
Почему так бывает? Казалось бы, кто может быть роднее и ближе, чем собственные родители? А на деле получается, что для неё сейчас именно Зина – самый дорогой человек.
Иногда в разговорах Ольга сталкивалась с выражением: «Завести детей». Она всегда безмерно удивлялась, с какой легкостью люди произносили эту фразу. Ей всегда хотелось спросить: «Разве можно «завести» ребенка?»
По её мнению - заводят кроликов, кур, кота, в конце концов. Но только не детей. Дети должны появляться не потому что «так надо», или «пришло время». Детей нужно рожать тогда, когда понимаешь, что будешь действительно любить своё дитя.
Иначе рождаются несчастные дети, выросшие в нелюбви, в собственных родительских семьях, что может быть хуже? Эти дети ничем не обделены материально. Есть комната, игрушки, одежда и вкусная еда.
Но бутерброд с икрой никогда не будет вкуснее обычного ломтика батона, посыпанного сахаром, если при этом тебя погладили по голове и чмокнули в растрепанную макушку.