Она улыбнулась своим мыслям.
Материал и работа портнихи обошлась дорого. Для Ольги – очень дорого. Но это того стоило. Фотографии на регистрации будет делать профессиональный фотограф, они с Константином заказали цветные – на память.
А вот потом - опять выручит один из Костиных друзей с личным фотоаппаратом. А на черно-белых фотографиях она будет выглядеть настоящей невестой. Ольга даже хихикнула – всё равно вся в белом. Зато после свадьбы платье вполне можно будет носить, как «выходное». Очень практично.
Жаль только, что такую красоту придется прятать не под белоснежной шубкой, как в иностранных фильмах, а под обычным советским зимним пальто, пусть даже с пышным песцовым воротником. Но это ведь только от машины и до дверей ЗАГСа. А потом также – до столовой.
***
День свадьбы превратился для Ольги в один большой сплошной праздник.
Регистрация была назначена на одиннадцать утра. В столовой договорились на два часа дня. Некоторые продукты пришлось «доставать». Кстати, с этим очень помог Яков Григорьевич. У букиниста оказалось столько знакомых, что на столе была и копченая колбаса и даже бутерброды с икрой.
Шампанское покупали заранее усилиями всех знакомых сразу. Зато было много мандаринов. Их аромат напоминал присутствующим, что буквально через пару недель пора будет встречать новый год.
Зина в ЗАГСе расплакалась. Она стояла абсолютно счастливая, словно отдавала замуж собственную дочь. Собственно, одна из сотрудниц госучреждения её за мать невесты и приняла. Дюймовочка была горда, как никогда и даже не стала оспаривать эту случайную ошибку.
Единственное огорчение Ольги, как это ни странно, было вызвано Соней.
Семён с женой приехали накануне свадьбы, в пятницу, и остановились в квартире у Виктора со Светланой. Это понятно, всё-таки Виктор приходился Семёну дядей.
Ольга невероятно рада была вновь увидеть подругу. Только вот Соня очень изменилась за прошедший год, с момента их последней встречи.
Она очень сильно пополнела.
Перемена была настолько разительной, что Ольга с удивлением рассматривала округлившееся Сонино лицо и сразу ставшую дородной, фигуру. Ольга помнила Соню ещё в те времена, когда она только начала встречаться с Семёном. Тогда она тоже не была худышкой. Скорее, была этакой «пышечкой», со здоровым румянцем и ямочками на щеках.
Однако до своей свадьбы Соня изрядно похудела, и выходила замуж изящной барышней с пышным бюстом и безупречным овалом лица.
Ольга привыкла видеть Соню такой. Беременность и роды не слишком сильно отразились на её фигуре.
Но теперь, когда воодушевленная Соня выкладывала перед ней целый гардероб бывших платьев и юбок, которые теперь невозможно было носить, поскольку все вещи были для неё безнадежно малы, Ольга забеспокоилась.
- Сонечка, - осторожно начала она расспросы, - а ты хорошо себя чувствуешь?
Соня удивленно посмотрела на неё, перестав расхваливать очередной предмет своего бывшего гардероба, а потом рассмеялась.
- Ты это о чем, Оль? Поправилась я, да? Да не смущайся ты!
Ольга всё ещё смущенно кивнула.
- Соня, ты только не подумай, ты вовсе не толстая. Просто… - Женщина замялась. – Просто я всегда привыкла видеть тебя такой стройной, как с картинки из модного журнала. Поэтому и спросила.
Подруга улыбнулась.
- Всё у меня хорошо. Недавно кормить Павлика перестала. Может быть, из-за этого ещё поправилась. Да и покушать я люблю, ты же знаешь. – Соня подмигнула. – А сейчас без конца, то пироги, то ватрушки.
- А как Семён к таким переменам относится? - Осторожно задала Ольга следующий вопрос.
Соня беспечно махнула рукой.
- Не беспокойся, всё у нас хорошо! Лучше некуда!
Ольга улыбнулась.
- Прости. Просто ты моя лучшая подруга. Я очень хочу, чтобы вы с Семёном были счастливы.
- А мы счастливы. – Соня поправила выбившийся из прически локон. – У нас растёт сын, Семён родителям помогает с хозяйством, зато и продукты – почти всё своё. Летом живём на природе в Сосновке. Бабушка с дедом во внуке души не чают. Почти идеальная семья.
- Почти? – Снова осторожно спросила Ольга.
- Оля, ты же понимаешь, что не бывает идеальных отношений. В любой семье есть проблемы. Но конкретно наши – вполне решаемы. Тебе не о чем беспокоиться. В конце концов, это я переживать должна. А я видишь – ни о чем не переживаю!