Топот ног извещал, что действительно уже девять. Потому что именно в это время внукам главы «парткома» строго настрого приказывалось являться домой после многочасового пребывания на улице и катания на санках.
На лестнице за дверью раздался грохот.
Так и есть – уронили санки!
Зина распахнула дверь, чтобы отчитать неосторожную ребятню и увидела, как санки со скрежетом пронеслись по пролету лестницы, как раз мимо поднимающегося Якова Григорьевича, от неожиданности вжавшегося в лестничные перила. Потом врезались в стену и остановились.
- Ой! – громко сказал чей-то девчачий голос , и воцарилась тишина.
Заглянув за дверь, Дюймовочка увидела застывших там детей, вывалянных в снегу до такой степени, что, казалась, теперь от них шёл пар. Штаны напоминали ледяной панцирь, а рукавицы смерзлись от налипшего снега так, что их можно было не положить, а только поставить.
- С Новым годом! – пискнул кто-то самый смелый, но в куче было не разобрать, кому именно принадлежал голос.
- Извините! – баском проговорил самый младший из Степанидиных внуков. – Мы случайно!
И отправился вниз мимо удивленного Якова за улизнувшими санками.
- Да ничего страшного, молодой человек, с кем ни бывает! – Мужчина засмеялся. Он спустился вниз и подхватил рукой так внезапно атаковавшие его санки.
- Давайте помогу, а то снова удерут. Куда нести?
- На четвертый этаж! – сразу загомонили дети. – Спасибо, дяденька!
Яков подмигнул Зине:
- Я сейчас!
Он ловко донес санки до нужной двери, вручил их мальчишке, позвонил в дверной звонок и быстро спустился вниз.
Войдя в квартиру Зины, он с видом фокусника извлек из внутренних карманов пальто сначала бутылку шампанского, а потом – баночку с икрой.
- От благодарных клиентов! – таинственно передал он подарки Зине и принялся снимать пальто.
Вскоре, они уже сидели за накрытым столом.
Традиционный салат «оливье» подмигивал из салатника зелёным горошком, Зина аккуратно мазала кусочки батона сливочным маслом.
Икра в баночке была красивой. Густого, яркого, красно-оранжевого цвета, она поблескивала на бутербродах аппетитной россыпью крепких, круглых икринок.
- Яков Григорьевич, да вы просто волшебник! – Зина полюбовалась результатом. – Где вы достали икру? Это же самый дефицитный товар теперь?
- Зиночка, у меня свои секреты, - улыбнулся букинист. – Давайте-ка, я вам лучше налью шампанского! Будем старый год провожать.
Яков ловко открыл бутылку. Зина сначала зажмурилась, ожидая услышать резкий хлопок.
Обычно, когда мужчины открывали шампанское, пробка всегда громко выстреливала.
Но в руках Якова Григорьевича, она лишь осторожно, даже деликатно, хлопнула, позволив появиться над горлышком бутылки красивому, полупрозрачному, мгновенно рассеявшемуся, дымку.
- Позвольте, я первым скажу тост? – Яков поднял свой бокал.
Он несколько смущенно кашлянул.
- Зиночка! Я очень рад, что буду встречать этот Новый год не один. Мне посчастливилось с тобой познакомиться в прошлом, уходящем году, и теперь я с полной уверенностью могу сказать, что он был для меня счастливым. Несмотря на все трудности и современные жизненные реалии.
Он с воодушевлением улыбнулся.
- Я не знаю, сможешь ли ты поддержать мой тост, но надеюсь, что наша встреча тебе тоже показалась добрым знаком. Спасибо старому, уходящему году за такой дорогой подарок. За тебя!
Дюймовочка вдруг покраснела. «Ну вот что это я?» - удивилась она про себя. - «Словно девушка на первом свидании». А вслух сказала:
- Яков Григорьевич, я тоже рада нашему знакомству. Там, в магазине, вы показались мне таким строгим… Да я и в магазин-то ваш попала первый раз в жизни. Даже не знала, что такие ещё бывают…
Мужчина засмеялся, пригладил рукой густую шевелюру седых волос.
- Иногда я сам себе кажусь волшебником из сказки, когда разбираю все эти раритетные книги, раскладываю монеты…. Честное слово! Вот такую уж я себе профессию выбрал, что поделаешь.
Он вдруг взял Зину за руку.
- Зиночка, я мало рассказывал вам о себе.
- Что вы, Яков Григорьевич, я совсем не настаиваю…
- Зато я настаиваю. – Мужчина крепко сжал Зинину ладонь. – Я настаиваю. Потому что мне уже мало видеть вас изредка, Зина. И я хотел бы, чтобы мы наконец перешли на «ты». И ты называла меня по имени.