Он просительно заглянул Дюймовочке в глаза.
- Как думаешь, это уже возможно?
Зина обрадовалась. Она почувствовала, как снова краснеет. Как шестнадцатилетняя девчонка, а не умудренная опытом женщина сорока семи лет от роду.
- Яков, - сказала она наконец, немного помолчав. – Это возможно. Ты действительно за этот год стал мне не безразличен. Но я не хочу торопить события. Мы взрослые люди. У обоих за плечами много прожитого и пережитого.
- Вот поэтому именно сегодня я решил рассказать о себе больше.
Мужчина помолчал.
– Зиночка, мне пятьдесят шесть. Я старше тебя на десять лет. Мы никогда не говорили о моей личной жизни.
Дюймовочка встала, подошла к наряженной ёлке, принялась поправлять на веточке сбившуюся мишуру.
- Если не хочешь об этом говорить, может быть, и не стоит? – Она качнула на ветке большой, пузатый, бордовый стеклянный шар.
- Наоборот, я хочу, чтобы ты всё обо мне знала.
Яков Григорьевич поднялся, подошёл к ней.
- Когда-то давно я был женат. Женился рано, в девятнадцать лет. Мне казалось, что это любовь. Но я ошибался. Мы прожили в браке долго, пока не выросли дети. Да, Зина, у меня двое детей. Старший – сын. Его зовут Евгением и сейчас ему тридцать семь лет. Дочь родилась четырьмя годами позже. Теперь ей тридцать три.
Зина не перебивала, внимательно слушая, понимая, что Якову пришла пора выговориться.
- Я развелся сразу же, как только дочери исполнилось восемнадцать. И тайны из своих планов не делал. Мои дети видели положение дел в семье. Мы с женой друг с другом общались мало, предпочитая всё свободное время отдавать работе. Я стал неплохим оценщиком. Можно сказать – мастером своего дела. Ты же понимаешь, что «Букинист» - это далеко не вся моя работа. Очень часто люди обращаются ко мне именно с просьбой оценить ту или иную старинную вещь. Так что я, Зина, антиквар. Эта сторона моей деятельности, конечно, не официальная. Но за много лет у меня появились свои связи и знакомства.
Мужчина снова пригладил роскошную шевелюру.
- Я хороший профессионал, и кое-кому очень нужен. Это позволяет мне жить совсем неплохо по нашим сложным временам. Но вскоре будет трудно, Зина. Я иногда вращаюсь в таких кругах, и слышу такие разговоры, которые обычный простой человек не слышит. Грядут перемены и большие. Моя профессия нас всегда прокормит. Я это к чему… Говорят, что с любимым рай и в шалаше. Я уже долго живу на свете и хорошо понимаю, что эта поговорка верна далеко не всегда. Любовь – это не нечто эфемерное. Словами сыт не будешь. Любовь прежде всего проявляется в заботе, то есть – поиске средств существования для семьи.
Яков Григорьевич снова взял притихшую Зину за руку и усадил за стол.
- Можно красиво рассуждать о любви, но не понимать сути. А суть, Зиночка, в поступках. Не в словах. Ты понимаешь, о чем я?
- Да, Яков. - Она впервые осознанно назвала его по имени и удивилась, как легко и просто это получилось. – Я понимаю. Мой Николай тоже не отличался особым многословием. Но никогда в жизни никто обо мне так не заботился, так как он.
- Понимаешь, - снова продолжила она, - я боюсь. Боюсь того, что буду постоянно сравнивать тебя с покойным мужем. Тебе будет такое неприятно, я знаю.
Зина принялась накладывать на тарелку Якову Григорьевичу салат.
- А вдруг у нас ничего не получится? – Она положила ложку и посмотрела мужчине прямо в глаза.
Но тот не отвёл взгляда и не смутился.
- Возможно, что и не получится. Мы с тобой взрослые люди. Должны понимать, что у каждого из нас уже устоявшийся уклад жизни, свои привычки, свои «тараканы в голове». Но я действительно люблю тебя. Торопить события не будем, но обещай, что ты подумаешь. Хорошо?
- Я подумаю.
Женщина кивнула и вдруг задала вопрос прежде, чем успела себя остановить:
– Твои слова можно считать официальным предложением?
Она вдруг почувствовала, что вся неловкость в их отношениях остается где-то там… В уходящем году. И улыбнулась.
- Мне нравится такая твоя улыбка. Ты очень красива, когда так улыбаешься. – Яков Григорьевич с удовольствием посмотрел сначала на Дюймовочку, а потом на наполненную тарелку.
- Знаешь, я так волновался перед предстоящей встречей и разговором, что сегодня совсем ничего не ел. – Признался он виновато. – За уходящий год?
Он поднял бокал.
- За уходящий год. – Зина осторожно прикоснулась своим бокалом к краю бокала в его руке. – Он был хорошим. Несмотря ни на что.
- Яков, - снова осторожно начала Дюймовочка, когда они отпили по глотку, - меня беспокоит кое-что ещё…
Мужчина поставил бокал на стол.