- Что, Зиночка?
Она замялась.
- Ну… Вы… ой, прости, ты! - Она поправила себя сразу, - Ты образованный человек, с такой интересной работой. А кто я такая? Вернее, зачем тебе я? Простой вахтёр на предприятии. Ни денег у меня, ни связей, да и выгляжу я… Далеко не изысканно. Тебе не кажется, что ты ошибаешься?
- Не кажется. – Яков серьёзно посмотрел на Зину. – Именно потому, что я имею жизненный опыт, мне уже ничего не кажется. Я просто знаю. Зина, я не ханжа. И после развода у меня были женщины и романы. И все они в основном были с такими, «изысканными», дамами, которых ты сейчас имеешь в виду. Поверь мне, когда у женщины идеальная фигура, престижная должность или богатый муж – очень часто у такого человека абсолютно пустая душа. Как пустая ваза, даже звенит от пустоты. Ветер в ней завывает...
Он поморщился.
- А тебя я люблю. Несовершенную, не идеальную, но такую живую, такую… - Он помолчал, подбирая слово. – Такую настоящую! Когда ты там у меня в магазине, еле умещаясь между двумя витринами, с детской непосредственностью рассматривала монеты, меня как громом поразило… Ты не представляешь, как я жалел, что сразу с тобой не познакомился! Что замешкался, не решился, не успел… Сколько раз я с надеждой смотрел на дверь – а вдруг ты придешь ещё раз? Я так давно не видел уже такого в женщине – правдивой непосредственности, ответа по принципу «что на уме, то и на языке».
Яков снова помолчал.
- Понимаешь, чаще всего в моем окружении не говорят того, что думают. Все словно играют свои роли, как в театре, всё неправдоподобное, а меня это уже отталкивает. Да и потом, ты ведь не всё мне рассказала, верно?
Женщина удивленно, но внимательно бросила на него взгляд.
- Зина! – спохватился он. – Включай скорее телевизор! Уже почти двенадцать. Мы так с тобой и Новый год пропустим!
- Ой… И правда ведь! – Зина метнулась к столику в углу, на котором стоял телевизор и прибавила звук.
- Дорогие товарищи! – послышался с экрана голос Горбачёва. – Истекают последние минуты 1989 года. А с ними в историю уходит и целое десятилетие. Мы вступаем в 90-е годы, последнее десятилетие ХХ века. В такие минуты мы как бы заново переживаем всё, что с нами произошло, с надеждой смотрим в будущее…
Вскоре раздался знакомый бой курантов.
- Один, два, три, четыре… - Традиционно отсчитывали они с каждым ударом. – Одиннадцать, двенадцать!
- Ура!!! – закричали разом, услышав последний, двенадцатый удар. – С Новым годом! С Новым счастьем!
Зина ела , как всегда, мало. А вот проголодавшийся и перенервничавший Яков Григорьевич отдал должное традиционному «оливье». Съев одну порцию, он смущенно запросил добавки.
- Яков, ты ведь не думаешь, что к столу будет только «оливье»? Сейчас подам мясо по-французски. Всё в духовке, как раз готово!
- Ого! Ты меня балуешь! – Яков довольно потёр руки и засмеялся. – Извини, но я действительно голодный.
- Ешь, золото моё! – Зина вернулась с кухни с блюдом, полным ароматных мясных отбивных, покрытых майонезом и расплавленным тертым сыром.
- Эх, как звучит… - Яков даже мечтательно прикрыл глаза. - Вот кто, кроме тебя, может так красиво сказать?!
Дюймовочка рассмеялась.
- Ну раз уж наши отношения перешли определенный рубеж, то это моя порция фамильярности!
Яков внимательно посмотрел на Зину.
- Скажи, почему ты работаешь вахтёром? Зачем притворяешься? Ты ведь образованная женщина? – вдруг проницательно спросил он.
Зина просто и легко кивнула.
- Образованная. Да. Но об этом мало кто знает. Даже Ольга не в курсе.
- Почему?! – Ещё более удивленно спросил Яков Григорьевич. – Что плохого в образовании?
- А что хорошего? – Зина вздохнула. – Когда-то в жизни у меня была неприятная история. После которой я решила, что чем проще жизнь – тем она лучше. Я забросила свою образованность далеко на полку и забыла о ней. Потом была болезнь, я поправилась, стала такой, какая сейчас. И многие стали воспринимать меня именно как вахтершу, обычного рабочего человека, кем я, собственно, и стала. Ты ведь знаешь, что встречают по одежке?
Она довольно положила Якову Григорьевичу на тарелку ещё один кусочек мяса.
- Меня всё устраивает, - продолжила она. – После смерти мужа, который тоже поддерживал меня в моём решении, я и вовсе сбросила весь этот лоск интеллигентности. – Зачем он мне? Я привыкла к простой жизни. Довольствуюсь малым. Меня уже поздно перевоспитывать. А вот Ольгу я правильно в институт загнала, хотя она и упиралась. Ей как раз образование нужно. А мне оно оказалось ни к чему.
- Ну что, Яков Григорьевич, а у тебя какие ещё «скелеты» есть в шкафу? Давай уж начистоту.
Дюймовочка улыбнулась и подставила бокал под очередную порцию шампанского.