Словом, Дюймовочка чувствовала себя привлекательной бабочкой, выпорхнувшей из тесной скорлупы куколки. Новое платье соответствовало случаю, а красивый рисунок из тюльпанов - весеннему настроению.
За прошедшие два месяца с новогодней ночи Зина уже привыкла, что в её жизни теперь появился мужчина. Привыкла к его заботе, вопросах о здоровье, совместных ужинах и прогулках…
Яков снова и снова заводил разговоры о том, что пора бы уже узаконить их отношения. Зина была с этим согласна.
Она устала быть одна. И тут вдруг окунулась в облако понимания и заботы со стороны нравившегося ей мужчины. Какая женщина против такого устоит?
Годы вдовства отложили на её характер определенный отпечаток, но Якову удалось пробиться к скромным чаяниям её души, в которых она иной раз и сама себе не признавалась. Пора была начинать жить с чистого листа.
Когда Ольга появилась в её доме, Зина окунулась в прежнюю, уже забытую атмосферу заботы о другом человеке. Только теперь, когда Ольга вышла замуж и ушла от неё, Дюймовочку не покидало чувство потерянности, недостатка общения, ей хотелось сопереживать, рассказывать кому-то новости, делиться радостями, даже кормить кого-то ужинами, хотя она всегда говорила, что кулинария в её лице ничего не потеряет, если она совсем забросит готовку.
Да-да… Пора было жить дальше. А Николенька… Он поймёт. Она ведь не забывает его. Если бы ей не повстречался Яков, скорее всего, она бы так жила одна всю жизнь. Надо же… Прошло уже восемь лет. Восемь долгих лет…
Наконец поток мыслей оборвался – Зина подошла к нужному дому.
Дом был старый, двухэтажный, явно послевоенной постройки. Войдя в подъезд, она обнаружила крепкую, добротную деревянную лестницу, ведущую на второй этаж.
Поднявшись и остановившись у нужной двери, она ещё раз окинула себя мысленным взглядом, убедилась, что всё в порядке и дефицитная коробка с конфетами на месте. Осторожно позвонила.
Дверь распахнулась почти сразу, как будто кто-то подсматривал в дверной глазок и только и ждал, когда она протянет руку к заветной кнопке.
За дверью оказалась девочка, маленькая и щупленькая, на вид ей было лет десять. Её густые светлые волосы были заплетены в две короткие, толстые косички. Если бы девочка была рыжая, то она очень напоминала бы портрет с обложки книги «Пеппи Длинныйчулок». Не хватало ещё веснушек.
Девочка озорно и почему-то довольно улыбнулась, подмигнула Зине и спросила:
- А Вы и есть Зинаида Макаровна, дедушкина «любовь с первого взгляда»?
Дюймовочка улыбнулась, когда взглянула на хитрую девчачью физиономию, и тоже подмигнула.
- Она самая! – Тихонько шепнула она. – А ты Наталка-русалка?
Лицо девочки вдруг рассердилось, а косички приняли боевую стойку.
- Дед! – Она бросилась в комнату. – Так нечестно! Я сама должна была сказать тёте Зине своё прозвище!
«Ого!» - Тут же отметила про себя Дюймовочка. – «Тёте Зине» – это хорошее начало!»
Тут из-за одной из дверей, счастливо улыбаясь, показался Яков Григорьевич.
- Зиночка! Наконец-то! Как добралась? Не замёрзла? – Он принялся помогать ей, засыпая попутно вопросами.
Женщина передала коробку с конфетами подбежавшей Наташе.
- А почему «русалка»? – Поинтересовалась у девочки Зина.
- Ну… У меня раньше волосы длинные были. До пояса. И дед с папой всегда говорили, что я похожа на русалку.
- Так ведь у тебя сейчас короткие косы? – удивилась Зина.
Лицо девочки помрачнело.
- Пришлось укоротить. – Она тяжело вздохнула. – Мне Тихорецкий в волосы жвачку прилепил. Клубничную. Ему отец из Ленинграда привёз. Целых четыре пачки. Он её нажевал и прилепил. Эх, ему и влетело…
Наташка хихикнула.
- Волосы-то что… Отрастут. А вот Тихорецкий теперь за мной, как хвостик, бегает.
И портфель носит.
- Ооооо… А почему?
- Всё, девочки, все разговоры потом, наговоритесь ещё.
Лицо Наташи изобразило недовольную гримаску, но она тут же затараторила снова:
- Идёмте! Я Вас с мамой и папой познакомлю!
- Наталья! – Вдруг нарочито строго одернул внучку Яков Григорьевич. – Опять ты за своё! Ещё не запрягла, а уже поехала!
Девочка снова хихикнула.
- Идём, Зина. – Яков взял женщину под руку. – Валерии ещё нет, она опаздывает.
Они прошли через небольшой коридор и вошли на небольшую, но довольно уютную кухню, обставленную белой мебелью. Была видна рука хорошей хозяйки: шторы сшиты вручную, никаких лишних предметов, на крохотном столике – вазочка с ветками мимозы.