- Ну что, егоза, теперь можно и обниматься.
Девочка тут же снова крепко её обняла.
- Держи подарок! – Валерия извлекла из сумочки нечто цветное, похожее на квадратные конфеты-ириски.
Наташа восхищенно замерла.
- Вот это даааа… Это же жвачка!!! Опять угостили?
Валерия кивнула.
- Экскурсию проводила для иностранцев.
- Кто на этот раз? – с любопытством спросил брат.
- Уже не помню, кажется, поляки. Весьма сносно говорили по-русски.
- Везёт же тебе! – Наталка побежала прятать полученное сокровище.
Но Валерия вздохнула.
- Что-то не очень везёт. Дела в музее обстоят всё хуже, экскурсий всё меньше. Я-то ещё ладно, у меня научная работа, я ценный кадр. Но начали поговаривать о «лишних» людях… Нехорошие слухи.
- У нас так же… - Евгений тоже погруснел. – Кому сейчас нужны музыканты?
- Отставить нытьё! – вдруг скомандовал Яков Григорьевич. – Лера, познакомься. Это Зинаида Макаровна.
- Здравствуйте. – Официально и сухо отозвалась Валерия. – Простите, что не заметила Вас сразу. Хотя Вас сложно не заметить.
Зина поздоровалась, но про себя отметила, что Валерия та ещё штучка. Она не знала, как отнестись к последней двусмысленной фразе, которую можно было расценить и как комплимент, и как насмешку, поэтому решила просто промолчать.
Шустрая Ирина, как оказалось, уже успела накрыть на стол, и теперь, улыбаясь, приглашала всех собравшихся к столу.
Зина аккуратно села на предложенный ей Яковом Григорьевичем стул и осмотрела праздничный стол. «Домашнее вино, салат «Мимоза», «Сельдь под шубой», фаршированные яйца, запеченный с овощами картофель, маринованные грибы и домашние соленья – вполне хорошо по нынешним временам», - подумала она.
Первый тост поднял Яков Григорьевич.
- Дорогие наши женщины! – Начал он торжественно. – Спасибо вам за то, что вы у нас есть. За то, что любите нас, терпите наши недостатки, всегда находите для нас доброе слово.
Он помолчал и добавил:
- И за тебя, Наташа. Ты будущая жена и мать. Бери пример с мамы, она у тебя замечательная!
Зина заметила, как при этих словах Валерия поморщилась, а Ирина тепло улыбнулась свёкру.
Все выпили, принялись за еду.
Евгений включил магнитофон, убавив громкость. Стало веселее.
«На маленьком плоту
Сквозь бури дождь и грозы,
Взяв только сны и грёзы
И детскую мечту,
Я тихо уплыву
Лишь в дом проникнет полночь,
Чтоб рифмами наполнить
Мир, в котором я живу.
Ну и пусть
Будет нелёгким мой путь,
Тянут ко дну боль и грусть,
Прежних ошибок груз.
Но мой плот,
Свитый из песен и слов,
Всем моим бедам назло
Вовсе не так уж плох!» - пел Юрий Лоза.*
Они снова говорили тосты, подпевали песням, играли в «слова», рассказывали анекдоты…
На десерт был домашний торт со сметанным кремом.
Зина чувствовала, что понравилась сыну Якова и Наташе. По поводу Ирины уверена не была, но вот дочь Якова вела себя с ней очень настороженно.
Зина разговаривала с Наташей, когда услышала, что её кто-то называет по имени.
- Зинаида Макаровна, а можно задать вопрос?
Это сказала Валерия, скучающе подцепив на десертную вилку крохотный кусочек торта.
- Да, конечно, спрашивайте. – В свою очередь она взяла из коробки конфету «Ассорти».
- Кем Вы работаете? Или это секрет?
- Ну почему же секрет. – Зина кивнула Наталке. – Я вахтёр на большом предприятии.
- То есть сторож? – Тут же удивленно уточнила дочь Якова.
- А я разве сказала «сторож»? – Зина с удовольствием сделал глоток крепкого чая.
– У вахтёра и сторожа разные должностные обязанности.
- И Вы всю жизнь были этим вот… - Валерия слегка надменно наморщила нос. – Вахтёром?
- Ну почему же? Не всегда. Но на данной работе я тружусь уже много лет, и меня она устраивает.
Лера положила вилку.
- Непонятно только, чем она может устраивать нашего отца. – Пожала она плечами.
Яков Григорьевич удивлённо поднял брови.
- Лера! Что это ещё за разговор? Как тебе не стыдно?
- А почему мне вдруг должно быть стыдно? – Валерия мило улыбнулась отцу. – Я всего лишь интересуюсь, что ты нашёл в этой женщине? Ни фигуры, ни нормальной работы, ни денег. На что ты, папа, повёлся?
Евгений сидел, буквально открыв рот. Ирина деликатно молчала, но постукивала вилочкой по столу. Было видно, что она тоже не в восторге от выбора свёкра.
Только Наташа, вытаращив глаза, переводила взгляд с одного взрослого на другого, не совсем понимая, что происходит.
Зина вдруг рассмеялась.
- А я обаятельная. И привлекательная. «Знойная женщина – мечта поэта! Провинциальная непосредственность. В центре таких субтропиков давно уже нет, но на периферии, на местах — еще встречаются», - процитировала она Остапа Бендера из «Двенадцати стульев».