А вот Семён сразу смекнул, что с Витькой тут дело не чисто. Но пацан упрямо твердил своё «потерялись», и уговорить его на раскрытие правды мужчине не удалось.
- Так, разделимся. – Тут же предложил Семён. – Мария с мужем ищет вдоль озера. Мама с отцом – в сосняке. Баба Нюра караулит Витьку, вдруг совесть в нём взыграет.
Витька потупился и принялся ковырять гравий концом сандалии.
- А я пойду на Темнянку.
Все тут же разбежались по указанным мужчиной направлениям, даже отец, не став спорить, увлёк за собой всё ещё бледную от испуга Полину Васильевну.
Семён быстро зашагал к реке.
Чем дальше он выходил за пределы села, тем чаще хотелось остановиться, обнять теплый сосновый ствол, постоять, вдыхая пряный смолистый запах. Но как же Светлячок? Ой и нагорит же ей теперь за содеянное… В этот раз точно девчонке не отвертеться.
Темнянка встретила его ласково.
Призывно поблескивала вода в маленьких заводях, но обманчива была река. Темная, почти черная вода иногда не просто покрывалась рябью от ветерка, но и едва заметно закручивала воду, обозначая места многочисленных омутов.
Детям к воде разрешено было подходить. Ничего страшного не было в том, чтобы посидеть на бережке, слушая писк береговых ласточек, облюбовавших противоположный песчаный обрывистый берег.
- Да ерунда какая. – Гнал от себя прочь страшные мысли Семён. – Не полезет в воду ребятня. Все уже взрослые, вполне разумные. А уж Верунька – и подавно.
Ему показалось, что вдалеке он различил едва слышимый смех и детские голоса.
Семён остановился, от сердца сразу отлегло. Из-за поворота появилась «команда» в полном боевом составе, очень довольная, размахивающая руками и горячо что-то обсуждающая.
Верунька вдруг остановилась, увидела брата, радостно завизжала и бросилась бегом навстречу.
Семён подавил в себе первый порыв броситься к сестрёнке и наговорить ей строгих взрослых строгостей.
Он просто радостно улыбнулся, ещё раз облегченно вздохнул, и, подхватив подбежавшую Веруньку сильными руками, закружил.
Глава 14.
Домой возвращались все вместе, но ребятня уже не искрилась радостным весельем.
Шли, помалкивали, поглядывая друг на друга, гадая, какие такие страшные кары приготовили для них родственники.
Михаил шагал самый помрачневший, с упорством таща на худых плечах сразу два рюкзака – Верунькин и сестры. Отдавать их Семёну мальчишка упорно не хотел, только поглядывал на него изредка настороженно, исподлобья.
Света шла рядышком со Светлячком, держа её за руку крепко, словно они были пойманные партизанки, которых ведут на допрос. Было видно, что девочка изо всех сил старается показать, как ей безразлично происходящее, и она совсем не побаивается своей грозной бабушки Марии, скорой на острый язык.
«Так посмотрит – будто сразу семь потов с тебя сойдет», - замирала от внутреннего страха Света, стараясь придать своему миловидному личику как можно более равнодушное выражение.
Одна Верунька была спокойна. Нет, она рассчитывала, конечно, что их самовольный «поход» не останется без последствий, но была уверена, что Павел с Полиной не будут слишком шуметь.
Если честно, её больше всего волновал вопрос с бабой Нюрой и её пирожками – заметила или нет? Хоть бы не заметила… Вот за пирожки может прилететь ой-ой как…
Когда вся честная компания показалась на широкой улице, проходящей, как стрела, через всё село, уже было видно, что их заметили. Люди возле дома дяди Павла заволновались, замахали руками, и стали расходиться. Видимо, известие о «пропавших» детях всё-таки наделало шума.
Семён подвёл ребят к дому, и соседка Мария, грозно зыркнув глазами в сторону Веруньки, громко скомандовала внукам: «А ну быстро домой! Там разберёмся…»
Вздохнувший Михаил передал боевой подруге её рюкзак, громко шмыгнул носом, и умоляюще посмотрел на Павла Ефимовича. Тот, поймав его взгляд, хмыкнул, но соседке всё же сказал:
- Ты, Мария, мальцов-то не сильно прессуй. Ничего страшного ведь не сделали. В концов концов, мы сами оставляем их без пригляда чуть не с утра до вечера. Они – ребята разумные. То, что без спроса ушли – не правы. Но ведь если бы этот… (и тут Павел покосился в сторону красного, как рак, Витьки)… Павлик Морозов нам об их планах не сказал – мы бы и знать не знали. Пришли бы дети к вечеру, и пришли, как ни в чем ни бывало.
- А доносчику – первый кнут! – Вдруг ехидно, и даже как-то ядовито раздалось где-то позади них, и все увидели подошедшую бабу Нюру, косынка которой съехала набок, а походка следка прихрамывала.
- Это ж из-за него, голубчика, я вдоль озера всю крапиву проинспектировала! Да ещё ногу подвернула! – и баба Нюра, грозно насупив брови и поправив съехавший на одно ухо платок, в упор уставилась на Витьку.