И тут Ольга решила, что с неё хватит.
- Так, папа. А теперь помолчи, и дай мне сказать.
Трубка оторопело замолчала. Видимо, отец не ожидал, что услышит подобный тон.
- Итак. Первое. Я беременна, уже пятый месяц. Звоню только сейчас, потому что прекрасно знала, что вы с мамой на это скажете. Так вот – у вас будет внук или внучка. Это свершившийся факт и я всего лишь ставлю вас об этом в известность. Хотите, принимайте его, как данность, хотите – закройте на мою жизнь глаза.
Ольга перевела дыхание, вдохнула поглубже и снова заговорила в онемевшую от её дерзости трубку:
- Второе. Я у вас помощи никогда не просила. И просить не собираюсь. Захотите помочь – не откажусь. Не захотите – рвать волосы на голове не стану. Помогут друзья, коллеги, знакомые. Мы все тут сейчас так выживаем. И ничего, никто ещё не умер. Рожать мне в январе. Захотите узнать, как у нас дела – номер телефона известен. Но трепать мне нервы я не позволю, хоть вы и мои родители. Это моя жизнь, и решения принимать я буду сама.
- Дочь, а не боишься, что мы тебя без наследства оставим? – Вдруг произнес отец.
Ольге стало и смешно, и грустно.
- Нет, папа, не боюсь. Лишай. Я, знаешь, как-то уже привыкла за столько лет.
- Нет, погоди, это ты сейчас о чём?
- Да я думаю, папа, что ты и без моих объяснений всё прекрасно понимаешь. Можешь оставить всё Татьяне. Я ни на что не претендую. Отрезанный ломоть, так ведь, кажется, говорят?
- Ты представляешь, что тебя ждёт без нашей поддержки? – вклинилась в разговор мать. – Оля, дочка, что же ты натворила… Жила бы с Игорем, сейчас горя бы не знала. Рожала бы без проблем… А он ведь нам звонил, интересовался, как здоровье, не нужно ли чего… Золотой он человек!
- Мама, я всего лишь стану матерью. А ты преподносишь мне это событие в качестве катастрофы глобального масштаба. Кстати, я ведь говорила тебе не раз, что «золотой человек» Игорь как раз не хотел детей, категорически. Тебе не кажется, что это уже слишком, упоминать о нем при данных обстоятельствах? Я больше ничего не желаю слышать об этом человеке.
- Но ведь у вас с Костей ничего нет?
- Почему нет? Мы есть друг у друга. Жить есть где, и работа есть. Не пропадем.
- Ладно, что уже теперь… Придется смириться…
Ольга даже представила, как мать поджала губы, произнося эти слова. Она рассмеялась.
- Смириться? Мама, у меня будет ребёнок! Это счастье. Хотя вам, наверное, да…
Придется «смириться».
Она подумала, что на этот раз не сможет простить такое равнодушие родителей. Пора
расставить точки над «и». Пора перестать быть «хорошей девочкой».
Все равно насильно мил не будешь. Ей надоело это бесконечное сравнение с сестрой. Кроме того, Ольга понимала, что это именно родители виноваты в том, что они с
Татьяной с самого детства были чужими людьми, которые не любили друг друга.
А ведь всё могло быть по-другому…
- Пока, мама. Я вас люблю.
И Ольга положила трубку.
***
Игорь сидел в комнате, за столом.
На столе перед ним были разложены интересные вещицы. Он приобрёл их недавно, потратив на эти «безделушки» почти все свои сбережения.
Знакомые люди «в верхах» уже предупредили, что от денег лучше избавиться. Да и сам он чувствовал, что пора, пора было спасать накопленное. Как говорится, когда наступают времена перемен, то лучше подстраховаться и вложить деньги в нечто, что обычно называют «вечными ценностями».
Проще говоря – в антиквариат.
Через Антона он был знаком с отличным знатоком своего дела – оценщиком, которому в руки иной раз попадали очень редкие штучки. Не музейные экземпляры, разумеется, но вполне ценные вещицы.
Вот у этого-то человека Игорь и приобрёл перстень времен императрицы Екатерины, крошечную бриллиантовую брошь и какую-то редкую гравюру, которая, по словам антиквара, стоила баснословных денег.
За все эти вещи Игорь и отдал эти самые «баснословные деньги» - практически все, что у него было.
Теперь он по очереди рассматривал приобретения, любуясь ярким блеском камней. В гравюре его мало что интересовало, ему достаточно было слов оценщика, уверившего покупателя, что уже через десять лет эта гравюра будет стоить в два раза дороже.
Наконец он поднялся, разложил вещицы по своим коробочкам и направился к двери на кухню. Пошарив рукой по её верхней поверхности, он поддел ногтем и поднял фальшивую планку, под которой находилось специальное углубление-тайник, и достал из него небольшой ключ.
Вернувшись в комнату, он снял со стены картину, изображающую томную девушку с экзотическим цветком в руках.
За картиной обнаружился маленький металлический сейф, или даже, скорее, ящик, аккуратно вделанный в стену.