Злата покосилась на водителя, у которого было застывшее, как будто каменное лицо.
- Можете говорить совершенно спокойно. – Петр Александрович с удовольствием окинул цепким взглядом её изящную фигурку.
- Я – Злата. – Представилась она. – Почему Вы решили, что я соглашусь?
- На что? – Снова усмехнулся мужчина. – Я Вам ещё ничего не предлагал. Только подвезти.
- Но предложите?
- Возможно. Это зависит от многих обстоятельств. Например, от того, нравится Вам белое вино, или Вы предпочитаете красное?
- Красное.
- Я так и подумал. – Петр Александрович улыбнулся.
- Итак, вас зовут Злата, учитесь в… (он назвал университет), четвёртый курс – всё верно?
Девушка была озадачена, хотя вида не подала.
- Откуда Вы знаете?
Мужчина опять ответил смешком.
- Просто навёл справки. Ещё я знаю, что Вы одна из лучших студенток. Не говоря уже о том, что, пожалуй, самая привлекательная.
Ловко ввернутый комплимент был приятен. Злата тоже улыбнулась. Пожалуй, это будет хорошее знакомство.
- Вы хотели мне что-то предложить?
- Обязательно. У меня есть предложение, которое я сделаю Вам один единственный раз. Соглашаться или нет – дело Ваше. Приглашаю Вас на ужин, Злата. Согласны?
Девушка задумалась.
- Нет-нет, не подумайте лишнего. - Петр Александрович покачал головой. – Только ужин, ничего больше, даю слово. Не в машине же нам разговаривать? Я предпочитаю, как это по-французски… Тет-а-тет!
Злата ещё раз внимательно посмотрела на неожиданного собеседника. Она хорошо разбиралась в людях. Этот мужчина был загадкой.
- Пусть будет ужин. – Сказала девушка после минутной паузы.
Петр Александрович одобрительно кивнул.
- Это верное решение.
- Ко мне. – Коротко приказал он водителю.
- Куда именно? – Уточнил тот. – На Центральную или за город?
- Давай в центр.
- Понял.
С Петром Александровичем было интересно. Казалось, он знал всё обо всех. Он был остроумен, умён, а главное – он был явно при деньгах.
Он ничего о себе не рассказывал, а Злата и не спрашивала. Зачем? Она даже не знала, было ли это его настоящее имя.
Конечно же, он был женат. И был старше на двадцать пять лет, как сказал.
Возможно, он был ещё старше, но какая разница?
Теперь у Златы было всё. Как и мечталось.
Она уволилась с работы, оставила дом на попечении родственников - больше её там ничего не держало.
По единственному звонку декану Злату без проблем перевели на дневное отделение, тем более, что в зачетке у неё рядами стояло: «Отлично». Она без сожаления распрощалась со своими «оруженосцами» и переехала в квартиру, которую снял для неё Петр Александрович.
Началась другая жизнь…
Глава 77.
Уже в ноябре, после каникул, по школе разнеслась новость – Оля заболела, её забирают домой, на домашнее обучение.
Что такое это «домашнее обучение», Вера представляла смутно. Но странно было другое – Оля не выглядела больной. Скорее наоборот. Она выглядела намного лучше, чем тогда, в августе. Только теперь держалась особняком, в разговоры не вступала и глаза у неё были какие-то потухшие.
Словно наступил конец января, когда приходится убирать в коробку ёлочные украшения, и создается впечатление, что в коробку кладут и сам праздник, вместе с разобранными веточками искусственной лесной красавицы. Последний раз включают гирлянду, любуются разбегающимися по ветвям разноцветными огоньками, а потом, с сожалением, выдергивают вилку из розетки, и праздник гаснет. Как погасли сейчас Олины глаза.
Её мама, Алевтина Сергеевна, стала часто появляться в школе.
Вера видела, как она быстро, как будто украдкой, старается тихо прошмыгнуть в кабинет директора. И приходит всегда во время урока, когда в школе совсем тихо, только доносятся из-за неплотно прикрытых дверей кабинетов ровные голоса учителей, объясняющих урок.
Вера видела её уже пару раз за последнее время, потому что обычно именно её отправляли за мелом на первый этаж, в крошечную комнатку завхоза.
Каморка походила на чулан, Она была сплошь забита всяческими вещами: коробками с мелом, лампочками, какими-то бумагами, стеллажами с кусками ткани, старыми школьными занавесками и тому подобными предметами. В углу слева помещался огромный металлический старый сейф, выкрашенный зелёной краской, которой раньше красили рекреации и стены в классах, до того, как придумали расписывать их рисунками.
Коробка мела была предметом ценным, нужно было аккуратно донести её до класса и вручить учителю.
Однажды Юра, которому поручили это нелегкое дело, от спешки коробку по пути уронил, и принес в класс расколотые мелки. Три мелка сломались пополам, а парочка белых палочек, сильно пачкающих руки, разломилась на три части. Писать ими на доске было неудобно, и все ругали незадачливого Юрку.