***
Игорь праздновал.
Перед ним на журнальном столике стояла начатая бутылка коньяка, на маленькой тарелочке исходил соком тонко нарезанный лимон.
Отломив дольку от плитки горького шоколада, Игорь отправил её в рот и зажмурился от удовольствия, снисходительно посматривая в сторону заветного сейфа.
Вот! Он оказался дальновиден и предприимчив!
В результате своих вложений, он не потерял практически ничего. Ну… почти ничего. Но эти деньги были мелочью, по сравнению с тем, что лежало у него теперь под замком.
Интересно, что бы теперь сказала его бывшая жёнушка? Наверняка пожалела бы, что так поспешно от него сбежала. Да ещё к кому?
Физиономию его невольно перекосило. Он досадливо поморщился, плеснул в бокал ещё одну порцию крепкого напитка.
Интересно, как она поживает?
Хорошо бы встретить её сейчас на улице. Обязательно с этим нищим, с её боксёром в очках.
Игорь злорадно улыбнулся.
Он столько раз прокручивал в уме эту соблазнительную картину.
Вот он, одетый в дорогое, импортное пальто, выходит из собственной новенькой машины и эффектно хлопает дверцей. Обходит автомобиль и подаёт руку красивой, стройной, молодой девушке, которая смотрит на него с обожанием в глазах и радостно ему улыбается.
Он словно не замечает замерших невдалеке Ольгу с мужем. Он и девушка проходят мимо них, направляясь в дорогой ресторан, а Ольга с завистью смотрит на его спутницу.
- Здравствуй! – Скажет он ей снисходительно.
Нет, не так…
- Привет! – Он бросит ей это слово обязательно презрительно и свысока. Чтобы бывшая жена поняла, какого мужчину она потеряла по собственной глупости. Потому что недалекая Ольга женщина, и умишко у неё воробьиный.
А потом она будет на кухне пилить своего боксёра и ставить его, Игоря, ему в пример. Потому что никогда этот очкарик не сможет позволить себе одеть свою жену, как куколку. Никогда не повезет её на самый престижный курорт, не поведёт в ресторан вечером, потому что просто захотелось!
Игорь настолько погрузился в эти фантазии, что так и уснул, сидя в глубоком кресле у журнального стола.
Даже во сне он продолжал довольно улыбаться. Ему снилось вот это снисходительно-презрительное:
- Привет!...
***
В конце марта на улице у «дальнего», как называла его Вера, магазина её остановила Алевтина Сергеевна.
Когда-то давно, Вера очень часто бывала в этом «Продмаге», а всё потому, что рядом с магазином находился пункт приёма стеклотары, куда сдавали стеклянные банки, бутылки из-под кефира, сметаны, лимонада и пива.
На бутылках можно было неплохо заработать. Цена одной молочной бутылки составляла пятнадцать копеек. Обычно Светлана собирала всю тару, а потом складировала по двум сеткам-авоськам.
Вера тащила стеклянное добро в пункт приёма. Там его забирали, сортировали бутылки сразу же по разным ящикам, а девочке вручали деньги. С каждого рубля, полученного за сданную стеклотару, Вере разрешалось забрать себе «за труды» двадцать копеек. Неплохой заработок!
Потом Вера бежала в «Продмаг», размахивая пустыми авоськами. Пирожное, пакетик карамелек, лимонад, мороженое… На выбор!
Иногда она деньги не тратила, а откладывала на что-то нужное – почтовые марки, значки или маленький складной перочинный нож, чтобы точить цветные карандаши. Как давно это было…
Теперь Вера просто шла мимо.
«Пункт приёма стеклотары» давно закрыли. Маленькое, приземистое зданьице стало обшарпанным, и каким-то усталым с виду. Вывеска тоже исчезла, а окошко, через которое принимали бутылки, было закрыто большим металлическим листом на огромный висячий замок.
Здесь её и остановила мама Оли.
- Верочка, здравствуй. Как твои дела? К экзаменам готовишься?
- Здравствуйте, Алевтина Сергеевна! Рада Вас видеть! Как Оля? Я последний раз к вам заходила с месяц назад. Она тогда сказала, что чувствует себя не очень хорошо, попросила пока больше не заглядывать.
- Да, Верочка, знаю. Она мне сказала, что дело не в тебе. Ей просто тяжело смотреть на тебя, понимаешь? Ты всё ещё обычная школьница, а она уже мама… Хоть и очень молодая мама. Она просила передать тебе привет, если хочешь – приходи. Только вечером, часов в пять, хорошо?
Она неожиданно улыбнулась.
- У нас иногда очень шумно бывает. Оля родила дочку, Оксаной назвала. Теперь у нас есть Оксана Андреевна!
Глаза Веры округлились.
- Да вы что?! Уже?
Алевтина Сергеевна кивнула.
- Оля даже на экзамены придёт. Только ты пока не говори никому, хорошо? Она просто придет, как будто ничего не случилось. Болела – и выздоровела… Хотя, конечно, и так все всё знают. Но лучше «держать лицо», как говорится. Её жизнь – это её жизнь. Больше никого не касается.