Серёга подбивает его на новое дело – предлагает организовать кооператив. Он обещал обдумать предложение. Почему нет? Дело законное, вполне осуществимое.
Соня пока о переживаниях и проблемах Семёна не знала.
Она ловко «крутила велосипед» на стеганом коврике и размышляла, какая каша лучше – рисовая или пшенная?
Решив, что рисовая всё-таки будет вкуснее, она аккуратно сложила коврик и отправилась готовить завтрак.
Семён, сонный и зевающий, подтянулся через полчаса.
- Павлик спит? – поинтересовался он у жены, чмокнув её в щеку и зарывшись носом в легкое облако волос, стянутых резинкой на макушке.
- Спит ещё. – Соня помешивала в кастрюльке начавшую густеть кашу.
Семён сунул в кастрюльку нос.
- О! Рисовая!
Соня сделала большие глаза и взяла мужа за ухо.
- Быстро умываться! Такой большой, а какой пример сыну подаешь?
-Да! – Раздалось у двери. – Какой подаешь?
Родители оглянулись.
В дверях стоял Павлик, грозил отцу пальцем и хитро улыбался.
- Ах ты, моралист нашелся! – Семён сграбастал сына в охапку, отчего тот довольно заверещал. – Вот сейчас кто-то тоже умываться пойдет. Целиком! Прямо в пижаме!
- Нет! – Мальчик пытался выбраться из крепких отцовских рук, заливаясь смехом. – Не хочу целиком!
- Ладно! – Семён поставил сына на пол. – Договорились. Не целиком. Но за это ты чистишь зубы на минуту дольше!
- Топайте уже в ванну, каша остынет! – Соня принялась раскладывать готовый завтрак по тарелкам.
Вскоре её мужчины, как она их ласково называла, ловко орудовали ложками.
- Ты не забыла, сегодня референдум. Когда пойдем? – Семён поставил пустую тарелку в раковину и налил себе в кружку кипятка, предварительно бросив в неё щепотку заварки.
Накрыв кружку перевернутым блюдцем, снова сел за стол.
- Ой… Точно. Я забыла. – Соня поставила перед Павликом чашку с домашним компотом.
- Ты же будешь голосовать «за»? – спросила она мужа.
Тот кивнул.
- Разумеется. И все наши на работе тоже будут голосовать «за». Никакого распада Союза быть не должно. Как говорится, дадим власти ещё один шанс на реабилитацию.
- Я ничего в этом не понимаю. – Соня довольно безразлично пожала плечами. – Но мне кажется, что будет неправильно, если СССР больше не будет. Я даже представить такого не могу. Как это – не будет? А как же революция, война, вся наша жизнь… Мы родились в СССР…
Она вздохнула.
- Может быть, пойдем прямо сейчас? Только паспорта нужно не забыть.
- Я уже положил их на полку у зеркала. Погуляем потом? Погода какая хорошая… Солнце! Да и Павлик с удовольствием побегает.
Семён допил чай и принялся мыть тарелки.
- Кстати, как у Ольги с Костей дела?
- Сложно. – Соня села на стул и подперла рукой щёку.
- В чем дело? – Муж посмотрел на неё с беспокойством.
- Да не волнуйся ты! – Соня невольно улыбнулась. Всё-таки какой отзывчивый у неё муж.
- Обычные проблемы семьи с маленьким ребёнком. – Соня скорчила гримаску и стала похожа на сонного суслика. – Анютка капризная, с рук не слезает, Ольга до сих пор нормально не высыпается, а Костя бегает по урокам, пытаясь добыть для семьи лишнюю копейку. В городе тяжелее живется. Давай посылку соберём? Вещи детские отправим, кое-что из продуктов… Осилим?
- Конечно. Одеваемся!
Вскоре он уже помогал Павлику натянуть пальтишко.
***
К школе, где располагался участок для голосования, с самого утра стекалось большое количество людей. По очереди каждый расписывался в списках и получал на руки маленький бумажный листок.
В кабинке для голосования Семён ещё раз прочел выданный ему бланк:
«Считаете ли вы необходимым сохранение Союза Советских Социалистических Республик как обновленной федерации равноправных суверенных республик, в которой будут в полной мере гарантироваться права и свободы человека любой национальности?»
Взяв ручку, он трижды, жирно обвёл напечатанное «да» в левой части небольшого листка бумаги.
Вручив его Павлику, Семён поднял сына на руки и понёс его к урне.
Гордясь оказанным доверием, мальчик бросил листок в прорезь.
- Ура! – сказал он при этом громко.
Женщины за столами заулыбались.
- А теперь гулять!
Соня и Семён, взяв сынишку за руки, направились к дверям.
***
Вторник, 2 апреля, у Зины выдался приятным – выходной.
Яков уже ушел, можно было отоспаться. Как и все «совы», Зина предпочитала устраивать себе по выходным «отсыпной день».
Она протопала на кухню.
Так и есть. Опять Яков не позавтракал. Как малый ребёнок.
На столе лежала пятирублевая купюра и записка: «Зиночка, это на расходы».