Зина улыбнулась.
Ей очень повезло с первым мужем, и также повезло со вторым. Яков в быту оказался человеком неприхотливым, непритязательным, разгромов её кулинарным способностям не устраивал. «Женской работы» не чурался, единственное, что не делал никогда – не мыл посуду.
- Зиночка, - говорил всегда он при этом, - вымоешь сама? Я лучше десять раз полы помою. Или ещё что-нибудь сделаю, только не посуда!
Она улыбалась и милостиво махала рукой, мол, ладно. Милую в этот раз.
Зина открыла хлебницу. Ого! А хлеба-то нет. Правильно, вчера они доели батон, с утра нужно было в магазин.
Решив, что завтрак откладывается, Зина решила сбегать в ближайший гастроном.
Быстро собравшись, положила в кошелек оставленные Яковом деньги, вышла из дома.
У магазина стола небольшая группа ожесточенно ругающихся женщин.
Удивленная Зина посмотрела на скорбные лица.
- Что случилось-то? – Вопрос адресовался сразу всем.
Одна из женщин повернулась к ней.
- То и случилось! Не видела ещё? Так сходи! – Она яростно сверкнула глазами в сторону витрин. – Полюбуйся! Только любоваться и остаётся…
- А молоко привезли? – Зина спокойно взялась за ручку входной двери.
- Привезли, привезли… - Почему-то злорадно проговорила ещё одна из собравшихся. – На всех хватит!
Зина пожала плечами и зашла в магазин.
Полупустой зал, такие же прилавки, всё как всегда.
Она издалека кивнула знакомой продавщице, у которой тоже был слегка ошарашенный вид.
«Не выспалась!» - решила про себя женщина, и отправилась в сторону деревянных полок с хлебом.
Она взяла круглую буханку, потом подумала, и решила взять ещё батон.
Подойдя к кассе, протянула пять рублей.
Получив сдачу, Зина собиралась было сунуть её в кошелёк, но выложила на ладонь и быстро пересчитала.
- Любаня, ты белены, что ли объелась? Хлеб и батон – это семьдесят копеек. А ты мне сколько отсчитала?
Продавщица зло зыркнула глазами на покупательницу.
- Всё правильно я посчитала! Батон – рубль двадцать. И хлеб – шестьдесят. Итого сдачи тебе три двадцать.
- Любаня, какой батон за рубль двадцать? Ты мне что, золотой батон решила продать, что ли? Да и хлеб стоит девятнадцать копеек!
Тут сдержанная всегда Любаня заголосила в голос:
- Стоил! Не стоит, а стоил! Иди на ценники посмотри сначала! Каждый ходит и ходит! И претензии предъявляет. А я тут при чём? Сказали – новые цены, значит – новые!
- Люба, успокойся, объясни толком…
- Зина, иди уже, без тебя тошно! – Любаня демонстративно отвернулась и загремела бидоном с молоком.
Зина отправилась обратно к хлебному прилавку. Посмотрела на ценник рядом с полками. Протерла глаза. Снова посмотрела.
На ценнике значилось: «Хлеб подовый – 60 копеек. Батон нарезной – 1 рубль 20 копеек». Это что за цирк?
- Любаня, это что, розыгрыш такой? Первоапрельский? Так сегодня уже второе число.
Любаня была занята. Она продавала следующей покупательнице литр молока по новой цене в пятьдесят копеек.
Покупательница, ничего не понимая, продолжала совать ей вместо пятидесяти копеек тридцать.
- Так у меня и нет больше! – Шумела она. – Какие такие новые цены? Я только за молоком пришла!
Зина в полной растерянности вышла из магазина.
- Ну как? – Её тут же окружили женщины. – Много купила?
- Что же теперь будет? – Зина растерянно обвела взглядом хмурые лица.
- Что будет… Известно, что будет - каждый сам за себя. А я говорила! Когда ещё деньги обменивали, говорила своим – жди беды! – Пожилая женщина вдруг решительно двинулась в сторону магазина. – Пойду лучше на все деньги продукты куплю. А то того и гляди, опять новые цены объявят!
- Правильно!
- Я тоже! И я! – Послышалось кругом.
Женщины толпой кинулись в магазин.
Вечером пришел Яков. Конечно, он уже знал новости.
- Вот тебе, бабушка, и Павлов день… - Подвёл он неутешительные итоги после Зининого рассказа.
- Яша, а как же теперь? Ведь цены в два, а то и в три раза выросли? Как жить? На что?
- Зарплаты поднимут, наверное. Не должны же вот так просто бросить людей на произвол судьбы.
Яков задумался.
- Зина, не пропадём, я обещаю. Но трудно будет. Как и всем.
- Понимаю… - Зина обняла его, погладила по плечу.
- Завтра к Ольге собираюсь. Зайдешь за мной вечером?
- Конечно.
Яков в ответ обнял её одной рукой, поглаживая по волосам.
- Ничего. Всё перемелется – мука будет…
***
Лера бежала домой по мокрой от внезапно начавшегося дождя улице.
Надо же, какая досада… Ведь знала, что вечером может пойти дождь, а зонт так и остался лежать на стуле у двери. Начало лета не радовало.