- Так что там у Леры? – Продолжила Зина начатый Яковом разговор. – Мне показалось, что она последнее время какая-то странная. То весёлая, то совсем грустная приходит.
- А тебе она ничего не говорила, случаем? – Яков с надеждой взглянул на жену.
Зина покачала головой.
- Яша, ты же знаешь, у нас с Лерой сложные отношения. Сейчас она успокоилась, смирилась с тем, что мы теперь женаты. Но это не означает, что она решится со мной откровенничать. До таких масштабов не дошло.
Яков вздохнул.
- Жаль… Беспокоюсь я за неё. Скрытная она какая-то стала, дёрганная. Всё отнекивается, отшучивается... К брату стала реже заходить, у нас почти не бывает, хотя я подумал, что всё как раз стало налаживаться. И тебя она приняла, в конце концов.
Мужчина задумчиво постучал ложечкой о чашку, стряхивая приставшую к ней чаинку.
- То, что у неё кто-то появился – это точно. Такой блеск в глазах бывает только у влюбленной женщины.
- Да ты что?! – Зина насмешливо посмотрела на него. – Откуда ты знаешь?
- Потому что я этот блеск каждый день вижу! – Яков встал, обнял Зину и прижался к ней покрепче.
- Как хорошо, что мы теперь вместе, а , Зинуля? Ведь правда, хорошо?!
Зина мягко и понимающе погладила его по седой шевелюре.
- Конечно, дорогой мой!
Она взяла поднос, намереваясь отнести его на кухню.
- Лера очень сильная, самостоятельная, даже волевая. – Задумчиво сказал Яков. –
Но в том, что касается личных отношений – сущий ребёнок. Ни опыта, ни характера…
- Но ведь от жизни ты её не убережешь, как ни старайся. – Бросила она на ходу.
Зина отнесла поднос, вернулась в комнату, присела снова к столу.
- Каждый в своей жизни наступает на грабли, учится на ошибках. Просто у Леры это происходит позже, чем у остальных. Тут ты ничего не поделаешь. Такова уж доля отцов и матерей: в некоторых случаях остается только смотреть, как сбиваются в кровь коленки или ставятся на лоб шишки. Нужно только вовремя мазать их йодом. Щиплет – зато защищает.
Она помолчала.
- Будем надеяться, что Лера не набьёт себе шишек больше, чем это обычно бывает.
- Будем надеяться… - Яков Григорьевич вздохнул. – Пригласим всех на Новый год?
Он оживился.
- А давай! – Зина кивнула. – Твоих детей позовём…
- И твоих! – Тут же закончил Яков за неё фразу.
Зина улыбнулась.
- И моих. – В её глаза закралась грустинка. - Ольга для меня, как дочь. И Костю я практически зятем считаю.
- Так и есть. – Яков задернул на окне шторы. – Для меня они – твои дети.
- Наши дети. – Добавил он тихонько.
И снова повторил:
- Наши дети…
***
Страна готовилась к новогодним праздникам. Но в этот раз Новый год был не слишком весёлый.
Костя откровенно грустил. На него, после августовских событий, то накатывала волна отвратительной, липкой и приставучей, как лента для ловли мух, хандры, то пропадала на время. Тогда он оживал, бегал «по урокам», как «по дореволюционному» называл он свою дополнительную деятельность, возился с дочкой, выбирался вместе с Ольгой на прогулку по выходным.
Ольга же упорно училась. Закончился «академический год», в сентябре она явилась в деканат и восстановилась на курсе. Во время сессий ей обещала помогать Зина, присматривая в свои выходные за Анечкой.
В учёбе Ольга откровенно «съехала», это она ощущала. Год перерыва сказывался. Но курсовые сдавала, правда теперь уже на «хорошо». Она чувствовала, что если сейчас не сдюжит, бросит начатое, то так и останется с формулировкой «неоконченное высшее».
Этого она допустить не могла.
Поэтому упрямо, стиснув зубы, опаздывая на лекции и пропуская их по понятным причинам, Ольга всё же умудрялась держаться на плаву, занимаясь ночами с каким-то воистину маниакальным упорством.
Костя в такие моменты ходил по дому на цыпочках, прикрикивал на шумевшую дочь, которая тоже замирала с удивлением на пухлом личике, и смотрел на жену с искренним уважением.
Двадцать первого декабря, когда Костя опять прилип к экрану телевизора, чтобы посмотреть «Время», Ольга услышала, как зазвучал бодрый голос диктора:
- Добрый вечер. Сегодняшний день начинает отсчет новой истории Советского Союза.
Бывшего Советского Союза. Единого государства, занимающего одну шестую часть суши больше не будет…
Она тихонько вошла в комнату, встала позади мужа.
- «А есть содружество из одиннадцати независимых государств», - заявили сегодня в Алма-Ате их лидеры… - так же бодро продолжил диктор.
- Это – всё? – Тихонько спросила Ольга.