- Да, Олечка. На этот раз всё. Теперь мы с тобой живём в другой стране.
Ольга обессилено вздохнула.
- Мне неприятно было смотреть сейчас на Ельцина, когда он показал вверх большой палец со словами: «Отлично! Мы всё подписали!» А потом ещё растопыренной пятернёй обозначил: «Одиннадцать государств!»
Она поморщилась.
- Он был такой довольный, улыбался приторно, и напоминал сытого кота, только что съевшего мышь.
Костя нервно хмыкнул.
- Так и есть. Всё летит к чертям…
На этой, не слишком оптимистичной фразе, закончился вечер.
Двадцать пятого декабря вся страна вновь прилипла к экранам: президент СССР Горбачёв официально сложил с себя полномочия.
Вечером, в 19.38 часов по московскому времени, на куполе Кремлевского дворца был спущен алый флаг Союза и поднят трехцветный стяг России.
Когда это событие показывали по телевидению, Костя сидел, бессильно опустив плечи и изо всех сил стиснув зубы. Костяшки пальцев, впившихся в подлокотники кресла, побелели…
Он не знал, что в это самое время, в другой квартире, сидя у экрана, Яков вытирает рукой невольно навернувшиеся слёзы. А Зина понимающе гладит его по седой голове.
Спуск красного стяга…
Того самого, под которым деды отвоевывали людскую свободу и право на жизнь, того самого, с которым бросались под немецкие танки, того самого, которое реяло когда-то над поверженным Рейхстагом…
Наверное, именно этот момент отозвался болью в сердце у многих. Не слова Ельцина, или пустая, и уже никому не нужная речь Горбачёва, а вот это маленькое действие.
Что-то оборвалось тогда у Ольги душе, всколыхнулось, словно её тайная память поколений тоже протестовала.
Это обсуждалось везде, на каждой кухне, в каждом доме, в каждой огромной очереди, без которых теперь не обходилось ни дня.
Кто знает, что теперь их ждёт впереди?
Ольга с каким-то озлоблением вновь и вновь штудировала учебники.
Впереди маячили новогодние праздники, но праздновать не хотелось.
Впервые в жизни. Совсем…
***
Дмитрий остановился у знакомого подъезда и перевёл дыхание. Падал первый, по- настоящему зимний снежок, холодя руку, с которой он стянул кожаную перчатку.
Зачем он это сделал, он и сам не знал, просто нервничал, опасаясь предстоящего разговора.
Подъездная дверь отозвалась противным скрипом, и он невольно вздрогнул.
Вот зараза! В последний его визит она не скрипела.
Кто за этим должен следить, дворник, что ли? Так что же не следит?!
Мысленно ругаясь на воображаемого, виноватого дворника, он поднялся на нужный этаж и нажал непривычную, прямоугольную кнопку звонка.
Где-то в глубине квартиры раздался тихий, мелодичный звон.
Дверь открылась не сразу, словно тот, кто открывал, раздумывал с минуту, стоит ли вообще её открывать.
Но, наконец, дверь распахнулась, и Георгий Вячеславович, появившийся на пороге в уютном домашнем костюме, жестом разрешил гостю войти. Его теплый, стеганый, домашний пиджак, тёмно-бордового цвета, напоминал японское «кимоно».
Дмитрий быстро снял пальто, прошёл в комнату.
Георгий Вячеславович, всё также молча, налил себе и гостю из бутылки, стоявшей на журнальном столике, по порции коньяка. Всё так же не произнося ни слова, поставил рядом блюдце с дольками лимона.
Жестом приказал Дмитрию сесть.
Минуту они молчали.
- Ну, и? – Георгий Вячеславович всё-таки нарушил молчание первым.
- Пока ничего. Но, Георгий Вячеславович, я работаю над проблемой… - Начал Дмитрий тоном провинившегося школьника.
Пожилой мужчина его перебил:
- Димочка, мы договаривались о другом. Ты же понимаешь, что мне нужен результат?
Он пригубил крепкий напиток, и, посмаковав его, зажмурился от удовольствия.
- Сколько ты уже эту девицу окучиваешь? С лета? – Георгий Вячеславович укоризненно, словно журя непослушного ребёнка, покачал головой. – Димочка… Я был о тебе лучшего мнения! Ты… С твоим опытом… С репутацией покорителя женских сердец… И до сих пор не можешь взять неприступный бастион? Теряешь хватку. Вырой подземный ход!
И он тихо рассмеялся собственной шутке.
- Да Вы поймите, - тут же принялся оправдываться Дмитрий, - Лера – непростая женщина, она очень умная, образованная Словом, она не из тех, кто сразу прыгает к мужчине в постель…
- Я понимаю. – Спокойно продолжил Георгий Вячеславович, беря с блюдца лимонную дольку. – Но и ты пойми, Димочка, я не могу ждать вечно. Мне нужна эта вещь, ясно? Нужна. А достать её можешь только ты. Иначе… Ты ведь знаешь мои методы?
Георгий Вячеславович улыбнулся. Широко и радушно.
Но Дмитрия от этой улыбки передёрнуло, словно через всё тело пропустили порцию хорошего электрического разряда. Это был оскал хищника, готового вонзить зубы в беспомощную жертву.