Следует аккуратно навести девчонку на нужную мысль, но так, чтобы она ничего не заподозрила. Иначе он потеряет всё. И икону, и Леру.
Постаравшись придать лицу больше трагичности, он остановился перед сидящей на софе Лерой, потом опустился перед ней на колени.
- Лерочка, нам больше нельзя с тобой видеться. Нам нужно расстаться… - его глаза повлажнели, казалось, что в уголках глаз блестят слёзы. – Прости меня за всё, дорогая, но так надо.
Лера, ошеломленная таким поворотом дела, расстроенная донельзя, после этих слов
Дмитрия откровенно запаниковала.
- Как?! Почему?! Из-за долга? Дима, но ведь это глупо! Мы справимся, мы обязательно отыщем какой-нибудь выход! Всё совсем не так плохо, как ты думаешь… - бормотала она в полном ужасе.
- Лера, это ты не хочешь понять, насколько всё плохо. – Дмитрий грустно вздохнул и сделал театральную паузу.
- Эти люди ни перед чем не остановятся. Если они узнают, что у меня есть любимая женщина, они придут к тебе. Чтобы иметь возможность повлиять на меня! Через тебя. Я не могу допустить даже мысли, чтобы ты пострадала из-за этой истории, в которую я втянул тебя…
«Любимая женщина»… Он назвал её «любимой женщиной»! Неужели это правда? Тогда ей ничего не страшно. Невольно Лера выпрямилась и гордо, как всегда, подняла голову.
- Так пусть приходят. – Она непонимающе уставилась на мужчину. – Что они сделают? Заберут мои немногочисленные украшения? Пусть забирают.
Дмитрий сжал подрагивающие от нервного напряжения Лерины руки своими большими ладонями.
Тихо и вкрадчиво, словно озвучивая фильм ужасов, он кивнул и зашептал:
- Заберут. Украшения заберут… А потом вывезут тебя куда-нибудь в глухое место. и начнут присылать тебя мне по частям. Фалангу мизинца для начала. С левой руки. Ведь человек вполне может прожить без этой части тела, правда?
Лера побелела, как мел. Руки её похолодели, и даже зубы, казалось, принялись выбивать мелкую, противную чечёточную дробь.
- Подумай сама, разве я могу допустить такое? Ты живешь счастливо в своем мире, даже не представляя, на что способны некоторые люди, когда в них умирает всё человеческое.
Лера подняла на него испуганные глаза.
- Дима, ты о чём? Как такое вообще может быть, не пугай меня так!
- Я не хочу тебя пугать, – голос Дмитрия стал жёстким. – Я просто говорю тебе правду. Такую, какая она есть.
- Но ведь есть же милиция, есть власть, неужели возможно, чтобы происходили такие жуткие вещи?! Мы живём в конце двадцатого века, а ты мне рассказываешь про дикарство какое-то… – Лера окончательно перепугалась.
- Конечно, есть. Есть и милиция, и власть есть. Тебя даже будут искать! Усиленно. Только знаешь что? – мужчина снова сжал её ледяные руки своими.
Лера замерла, словно канарейка в клетке.
- Главное, чтобы тебя не нашли, когда будет уже слишком поздно…
Лера в ужасе закрыла лицо ладонями, вырвав их из Диминых рук. Она снова почувствовала, что мелко дрожит.
Тело вдруг покрылось липким, холодным потом. Это был страх в чистом виде. Страх не за себя, за любимого человека.
Он же назвал её любимой, как он может говорить ей такие ужасные вещи? Хотя, если предупрежден, значит – вооружен. Наверное, у Димы действительно нет другого выхода.
Но расстаться сейчас, вот так?! Ведь они только нашли друг друга, им хорошо вместе, почему им придётся страдать из-за любви?
«Страданиями душа совершенствуется»… Где она слышала эту въедливую «киношную» фразу?
Точно… Это из «Формулы любви».*
Главная героиня, Мария Ивановна, так говорила: «Такова судьба, Лёшенька. Будем страдать. Страданиями душа совершенствуется. Папенька говорит, что одни радости вкушать недостойно».
Правда, Лёшенька её тут же послал папеньку-то… Ответил: «Да пропади он пропадом, ваш папенька с советами своими! Без вас мне и жить незачем! Дайте мне ваш пистолет, граф!»
О, Господи… О чем она только думает? Диме грозит страшная опасность, а она кино вспоминает! Что же делать, что делать? Где взять деньги?!
Спросить у кого-нибудь из коллег, но это бесполезно. Практически все живут от зарплаты до зарплаты, а сейчас и её задерживают. Ни у кого нет серьёзных сбережений, а если бы и были, пришлось бы, видимо, сложить их все вместе, чтобы достать нужную сумму.
Дмитрий, который уже встал с колен и опять хмуро ходил по комнате, вновь бросил на неё быстрый взгляд.
«Ну…?! Когда ты уже сообразишь-то, наконец?!» - читалось в нём, - всё-таки, бабы-дуры… Ой, дуры… Даже такие очаровательные, как Лерка».
Лера всё ещё судорожно соображала про себя, пытаясь отыскать выход. Ей казалось, что мысленно она бродит в каком-то нескончаемом лабиринте.