Осталось только собственный музей ограбить.
Лера невесело усмехнулась про себя.
Вынести картину какую-нибудь. Или из запасника икону унести. Спрятать в большой портфель и вынести.
Стоп! Конечно же! Как она могла забыть? У неё же есть икона! Отец говорил, что она ценная, да и Дмитрий сам подтвердил, что стоит икона дорого.
Что там говорил отец? Её нельзя продать, можно только подарить. Если она просто отдаст её Диме? Подарит, то есть?
В конце концов, не ей, с её атеистическими убеждениями, верить во всю эту религиозную чушь.
Важнее будет то, что эта вещь спасёт человеческую жизнь. Разве не это самое важное в той же религии?
Тогда Диме не нужно будет никуда уезжать. Не придётся расставаться, более того, они смогут начать новую, совершенно другую жизнь. Вместе! Он же уже говорил, что сможет бросить игру, если она, Лера, попросит его об этом. Для неё он станет другим человеком!
Дмитрий украдкой обрадовано смотрел на Лерино внезапно посветлевшее лицо.
Дошло, наконец-то… Хорошо, что не через неделю! Теперь главное, не проговориться, не дать понять, что именно такого поступка от Леры он и ждал. Для этого затевался театр с мнимым избиением.
Лера уже вскочила, заговорила возбужденно, с горящими глазами:
- Дима, я знаю, что делать! Я знаю! Я подарю тебе эту икону. Ты её продашь, ведь ты наверняка знаешь многих людей, как этот Георгий Вячеславович, которые смогли бы её купить. Я думаю, что ради спасения жизни, это можно сделать!
В глазах мужчины мелькнуло ликование, которое он, как ни пытался скрыть, не смог загнать это чувство далеко вглубь сознания.
Но, окрылённая придуманной идеей, Лера ничего не замечала.
Она радостно улыбалась, весь её вид говорил: «Смотри, какая я молодец! Я нашла выход, я спасу нас!»
Однако Дмитрий мрачно посмотрел на женщину.
- Лера, ты в своём уме? Что скажет твой отец?
Лера только пожала плечами.
- Что скажет? Наверное, рассердится. Но потом, когда поймёт, что я поступила так, потому что люблю тебя, он всё простит. Человеческая жизнь стоит дороже какой-то древней раскрашенной доски.
- Нет, Лера. Я не могу принять такой подарок. Ты хоть понимаешь, что, продав икону, ты вполне бы могла построить трехкомнатную кооперативную квартиру, к примеру? Или несколько лет жить безбедно, вовсе не работая?
- Понимаю. И что из этого?
- Ты сейчас, вот так просто, готова отдать мне такую ценную вещь? Доверяя мне на слово?
Дмитрий уставился на неё испытующе. Казалось, он ждал, что Лера одумается. Что прямо сейчас скажет ему, что поторопилась, что не станет совершать такой импульсивный и необдуманный поступок.
Однако Валерия этого не сказала.
Она только серьёзно посмотрела на мужчину и спросила:
- Скажи, Дима, если бы речь шла о моей жизни и смерти, ты бы отдал последнее, чтобы спасти меня?
Дмитрий неожиданно побледнел.
- Конечно, отдал бы. Не сомневайся. – тихо произнёс он, но у него не хватило выдержки не отвести глаз.
Но Лера снова настолько была занята своими мыслями, что и этот мимолетный жест ускользнул от неё.
Она встала, осторожно сняла с полки кивот, в котором лежала икона.
Глаза Богородицы смотрели грустно и понимающе.
Впервые в жизни Лера ощутила, что чувствует этот взгляд. Физически ощущает его, словно это она, Лера, сама писала женский образ, а не какой-то древний, никому не известный иконописец.
Взгляд женщины, держащей на руках сына, был заранее осознающим, что она потеряет его. Потеряет самое дорогое из-за людской жадности, жестокости, людской ненависти и зависти…
Лера немного подержала кивот в руках. Гладкое дерево было теплым, отполированным множеством рук. Некоторых людей, которым принадлежала когда-то икона, давно уже не было в живых…
Она решительно протянула кивот Дмитрию, держа его обеими руками.
Мужчина невольно отпрянул.
- Ты уверена? Лера, ты не пожалеешь потом о том, что сделала?
Женщина покачала головой.
- Не пожалею. Возьми. Улаживай свои дела и возвращайся. Я буду тебя ждать.
Дмитрий взял кивот одной рукой.
Образ Богородицы в мгновение словно потускнел, теперь она смотрела укоризненно, осуждающе. И одновременно с жалостью.
Она жалела Дмитрия. Жалела его никчемную, пропитанную ложью душу…
Мужчина вздрогнул, одной рукой, виртуозно и ловко, стянул с одной из подушек, лежащих на софе, наволочку, и завернул в неё кивот.
Лик Богородицы, скрытый тканью, по-прежнему стоял перед глазами.
Дмитрий судорожно сглотнул.
- Спасибо, Лера. Это настоящий королевский подарок.
Он тут же засобирался.
- Я вернусь очень скоро, ты жди. Веришь?