Злата подняла на любовника удивлённый взгляд.
- Я? Каким таким образом?
- Простым. – Пётр передёрнул плечами. – Давай начистоту. Ты не маленькая, чтобы не понимать.
Глаза Златы распахнулись шире. Она уже догадалась, о чём речь, но всё ещё делала вид, что ничего не понимает.
- Мне нужен этот человек. А этому человеку нужна ты. Он видел нас вместе на одной из вечеринок. Теперь поставил мне условие. Либо ты соглашаешься на ужин с ним, либо он меня уничтожит.
Пётр с громким стуком положил портсигар на журнальный столик.
- Надеюсь, не нужно говорить, что тебя ждёт роскошное будущее? Перспективы большие – своя квартира, машина, деньги, рестораны… Другой масштаб. Больше, чем со мной.
Злата молчала. Хотя внутренне её уже трясло от ярости.
- И ты вот так, спокойно, сейчас предлагаешь мне стать переходящим вымпелом? Так, что ли? – она говорила тихо, но её тон не предвещал ничего хорошего.
- Я ничего не предлагаю. – Пётр цепко взглянул на неё. – Ты должна понимать расклад в игре. На данный момент решений два. Первое: ты остаешься со мной и всё теряешь, потому что всё потеряю я. Или почти всё. Второе: ты уходишь от меня и приобретаешь гораздо больше. Решать тебе.
Он встал.
- Думай. На размышление у тебя две недели.
Сунув портсигар в карман пиджака, Пётр вышел из комнаты, остановился на пороге:
- И, крошка… Я, по своему, любил тебя. Но у меня действительно нет другого выхода. Это жестокий мир. Если не съешь ты – съедят тебя.Я позвоню.
Он вышел, оставив Злату швырять в бессильной злости диванные подушки и обдумывать сказанное…
***
Яков сидел в кресле, беспокойно поглядывая в сторону кухни.
Он то и дело поглаживал рукой левую сторону груди, но боль не отпускала.
Она не была резкой и нестерпимой, боль напоминала колючие волны, как если бы в воду бросили камень, и от места падения расходились круги.
Последнее время он чувствовал, что эти волны накатывают чаще, чем обычно.
Он вздохнул, поднялся тихонько, всё ещё держа ладонь на груди, принялся другой рукой шарить в кармане пиджака, наброшенного на стул, разыскивая пузырек с таблетками.
Нашёл, открыл, сунул одну под язык.
Сел обратно в кресло, прикрыл глаза.
- Яша, опять? – беспокойный голос жены прозвучал совсем близко, родные руки обняли, принялись гладить по плечу, груди, он совсем рядом ощутил ставший таким знакомым запах любимых Зининых духов.
- Ничего, Зиночка, ничего… Немного тянет только, и всё. Ты не волнуйся.
- Яша, но это «тянет» продолжается у тебя чуть ли не с нового года… - Зина встала, подвинула стул и села рядом. – Возможно, пришло время показаться врачам? Ты совсем не следишь за собой, без конца у тебя какие-то встречи, поездки, визиты… Тебе нужно больше отдыхать.
Мужчина улыбнулся уголками губ.
- Зиночка, солнце моё, но моя работа невозможна без поездок, визитов и встреч. Я антиквар. Если нужно оценить какую-то вещь, мои клиенты далеко не всегда готовы везти её в магазин на оценку. Я работаю в магазине, который продает старые вещи и книги, коллекционные предметы. Но это же не частная лавочка.
Зина упрямо поджала губы.
- Это я прекрасно понимаю. Но о себе нужно думать! В конце концов, я человек простой, мне деликатесов или модных тряпок не нужно. Я и с жареной картошкой на столе чувствую себя прекрасно!
Яков снова слегка потер рукой левую сторону груди.
Но боль уже отпустила.
Люди иногда так глупы. Не понимают, что, когда у тебя ничего не болит – это уже счастье. Это счастье позволяет жить полной жизнью, не ограничивая себя постоянно
– это нельзя, а это нельзя тем более.
- Яша, я настаиваю. Тебе нужно показаться врачу. – Зина была обеспокоена не на шутку.
Последнее время Яков действительно чувствовал себя неважно. Стараясь не смущать жену, он тайком пил то корвалол, то свои таблетки «под язык», и всячески старался не показывать вида, что ему плохо.
Однако сильный и терпкий аромат перечной мяты выдавал его с головой.
Зина только грустнела и старалась обеспечить мужу полный покой и уход. Но Яков упрямо не желал мириться с недомоганием.
Конечно, Зина понимала, что дело тут не только в стрессах и беспокойной работе.
Яков переживал из-за сына и дочери.
Евгений всё-таки бросил оркестр, не согласившись с предложением жены пережить трудное время, живя на её зарплату. Перебиваясь поначалу случайными заработками, он вскоре заявил, что нашёл постоянное место – в одном из кооперативных ресторанов.
Работа нервная, тяжелая, часто до самой поздней ночи, но зато – денежная. Музыкантам иногда перепадали очень щедрые «чаевые» от определенной клиентуры. Заведение было «приличное», насколько это было возможным, музыкантов уважали, но Ирина всё равно была недовольна.