Лера подняла на Зину удивлённые, всё ещё полные слёз, глаза.
- Да-да, не удивляйся. Обманули без зазрения совести, обвинили без вины. Как думаешь, каково было мне тогда?
Валерия только тихо качнула головой.
- Я тоже думала: за что мне это? Почему именно я? Почему такая несправедливость?
Зина вдруг улыбнулась.
- Но потом я поняла, что эта ситуация меня многому научила. Я ушла с прежнего места работы, перестала гнаться за деньгами. Если раньше мне хотелось продвигаться по карьерной лестнице, хотелось, чтобы моя зарплата была всё больше и больше, то, когда приключилась вся эта история с поддельными документами, я поняла, что в жизни вовсе не это важно!
Лера больше не плакала, она внимательно слушала, ловя каждое слово.
- Важен был мой покойный муж, который не видел меня целыми днями, а порой и выходными, важны были мои друзья, важна была я сама, в конце концов! Понимаешь?! Все эти страдания принесли мне благо. Я просто этого не желала замечать, упрямая в своем вечном: «Я хочу!»
Зина снова замолчала, словно рассказанное отправило её обратно туда, в далекое прошлое, где в памяти оживали картины, разговаривали давно позабытые ею люди.
Продолжил Яков:
- Лера, тебе на пути встретился человек недостойный. Нужно найти в себе силы это пережить, как бы тебе не было больно. Найди в случившемся плюс. Да-да! И в этом можно найти что-то положительное для себя. Например, то, что ты не успела выйти за него замуж, не успела родить ребёнка. Не создала семью, которую потом пришлось бы разрушать. Ты сберегла себе огромное количество здоровых нервных клеток!
Лера не выдержала и улыбнулась отцу сквозь слёзы. Но тут же в ужасе закрыла лицо руками и простонала:
- Папа, ты не понимаешь, я же отдала ему твою икону…
Яков побледнел.
- Что ты сделала? – тихо переспросил он.
Лера, посмотрев на побелевшее лицо отца, испугалась, опять заплакав тихо, как глупый, потерявшийся голодный котёнок.
- Я отдала ему икону. Прости меня, папочка, прости меня! Я ведь не знала, что всё это обман, я думала, что это вопрос жизни и смерти, он сказал, что у него огромные долги, за которые его хотят убить…
Тут Зина поняла, что пора брать ситуацию в свои руки. Она встала и объявила, чеканя слова:
- Отставить паниковать!!!
Яков с Лерой дружно, как по команде, посмотрели на неё. Валерия даже перестала рыдать, а лицо Якова стало приобретать прежний, телесно-розовый цвет.
- Не вижу проблемы! – снова отчеканила Зина. – Икона дорогая?
Лера уныло кивнула вслед за отцом.
- И что?! Мы что, с голоду помираем? Нет. Значит, то, что пропала дорогая вещь – ещё не конец света. Дальше! Яша, ты говорил, что эту икону вроде бы продавать нельзя?
Яков снова кивнул.
- Она должна была находиться в семье. – подтвердил он.
- Ну что же… Пока она не в семье. Но ты же будешь её искать, верно? Лера её не продавала. Фактически она подарила её, думая, что спасает человеку жизнь. Не вижу в этом ничего плохого. «Нет больше той любви, аще кто положит жизнь свою за други своя», - процитировала она и рассмеялась, увидев вытянувшиеся физиономии мужа и Валерии.
- Представьте себе! Я образованный человек. Ещё не такое знаю. Словом, Лера не имела права отдавать вещь, которая принадлежит не ей одной, а семье. Но её оправдывают мотивы поступка – она думала, что таким образом спасает жизнь. Поэтому прекращаем рыдать.
Она посмотрела на Леру.
- Сегодня остаешься у нас. Маленькая комната в твоем распоряжении. А ты… - и Зина повернулась к мужу, излучая вселенское спокойствие, - завтра же идешь со мной в поликлинику! Потому что я видела, как ты снова хватался рукой за сердце!
Валерия с беспокойством посмотрела на отца:
- Папа, опять? У тебя пять вернулась боль? – она в ужасе зажмурилась. – Это всё из-за меня… Какая я дурочка… Если бы я…
- Стоп! Тпруууууу! – Зина вдруг изобразила ямщика, останавливающего лошадь. – Снова здорово?! При чём тут ты?! Просто за здоровьем следить надо! И себя беречь. На Бога надейся, а сам не плошай! Всё, разбор полётов объявляю на сегодня закрытым!
Отдав этот приказ тоном главнокомандующего, она снова повернулась к Валерии:
- Если сможешь, возьми на завтра отгул. Теперь – в ванну. Полотенце в ванной справа, халат выдам, правда, ты в нём утонешь. - Она улыбнулась. – Я тебе настойку пустырника накапаю, будешь спать, как младенец. Сон для тебя сейчас – лучшее лекарство.
Вскоре Лера уже лежала на постели, свернувшись клубочком под одеялом.
Выходит, что потеряла она любовь. Если это была любовь. Дмитрий вовсе не любил её. Все его слова были обычным притворством и обольщением. Она, Лера, оказалась фантастической простушкой с длиннющей лапшой на ушах.