Понизив голос до громкого шёпота, он нерешительно проговорил:
- Понимаешь, ко мне приходит «она»!
- Да кто «она»? – Валерия по-прежнему недоумевала.
- Кто, кто?! Да женщина эта, с иконы! Как её там верующие называют… Богородица! –
Мужчина рванул ворот рубашки так резко, что отлетела пуговица.
Не обращая на это никакого внимания, Дмитрий снова принялся крутить в пальцах сигарету.
- Лера, мне кажется, я схожу с ума. Я действительно схожу с ума!
-Ого! – Валерии действительно стало интересно. – И что, она прямо говорит с тобой?
- Нет. Не говорит. В прямом смысле слова. Я просто слышу слова, как будто внутри головы. А ещё она всё время плачет! Приходит и плачет! Тихо так… И горько-горько, словно, ей меня жаль. Так только мать моя плакала, когда я в детстве шалость какую-нибудь глупую совершал.
Сигарета в пальцах Дмитрия, наконец, сломалась пополам, крошево крепкого табака рассыпалось по столу.
Валерия с интересом наблюдала, как Дмитрий, этот лощеный пижон, ни секунды не задумываясь, провел рукой по столу, смахивая крошки в ладонь другой руки, высыпая этот мусор прямо в карман собственного пиджака. Туда же он отправил и сломанную сигарету.
Похоже, что Дмитрий не врёт.
У него действительно проблемы...ммм... с головой.
- К врачу не пробовал обращаться?
- Лера, ты издеваешься?! Я здоров!
Валерия пожала плечами.
- Как сказать. Это ведь не ко мне во сне является нарисованная на деревянной доске женщина, и не даёт мне спать.
- Не веришь? – Дмитрий устало кивнул. – Никто не верит.
Он достал из пачки ещё одну сигарету.
- Словом, я не знаю, что происходит. Но я больше не могу жить так, как жил раньше.
Валерия искренне удивилась.
- Похвально. Но что ты хочешь от меня? Чтобы я тебя пожалела? Приняла обратно?
- Я надеялся, что ты мне поможешь… Начать новую жизнь…
Дмитрий смотрел с надеждой, ловя глазами Лерин взгляд.
Однако женщина покачала головой.
- Прости. Но я, Дима, уже тобой переболела. И выздоровела. Болеть снова у меня нет никакого желания. Есть хорошее выражение: невозможно войти дважды в одну и ту же реку. С твоей жизнью ты будешь разбираться сам.
- Но я тебя люблю. Действительно люблю! Я это понял!
- Дима, поздно. Всё поздно. Со временем, я тебя прощу, конечно, но не сейчас. Но я тебе благодарна!
Дмитрий в свою очередь удивленно посмотрел на улыбающееся Лерино лицо.
- Благодаря тебе и твоему поступку я, наконец, поняла, какие замечательные люди меня окружают. Настоящие люди! Люди с большой буквы! А всё остальное… Это так… Блажь!
Дмитрий опустил голову, обхватив её руками.
- Господи, какой же я…
Лера смотрела на него… с жалостью.
Она не ожидала от себя этого чувства. Ожидала гнева, даже ярости, ей казалось, что как только она увидит Дмитрия, ей захочется, чтобы он тут же испытал такую же боль, какую причинил ей самой.
Однако теперь она его жалела.
- Я уезжаю…
Голос мужчины был пустым и каким-то безжизненным. Казалось, он надеялся на вопрос, из последних сил надеялся, что Лера будет его останавливать, но она только понимающе кивнула.
- Куда?
- Ещё не знаю. Наверное, куда-нибудь на Север. Может быть, в Мурманск. Или Архангельск.
Дмитрий замялся.
- Можно я буду тебе писать? Иногда? Хотя бы раз в месяц…
Женщина снова улыбнулась.
- Пиши. Только на почтовый индекс, «до востребования». Я скоро переезжаю.
- Переезжаешь? – В его голосе снова прозвучало удивление.
- Да! – Валерия весело рассмеялась. - У меня начинается совсем другая жизнь!
***
Они расстались там же, у витрины «Кулинарии».
Валерия долго смотрела вслед удаляющейся понурой фигуре.
Как там папа говорит? «Никогда не знаешь, где найдёшь, а где потеряешь».
Золотые слова…
Глава 98.
Вера повернулась на другой бок и старенький диван тоненько скрипнул.
Диван был Вериным ровесником. Вернее, почти ровесником. Его купили, когда Вера выросла из своей детской кровати, и родителям пришла идея переселить её в собственную «комнатку», отгороженную от остальной территории старой лакированной «стенкой».
Именно тогда и был куплен он – как ей тогда казалось, огромный диванище-«книжка» с обивкой грязно-жёлтого цвета.
Цвет обивки маме не нравился. Однако выбор в магазине был настолько мал, что пришлось выбирать лишь между двумя вариантами дефицитной мебели. Один диван был грязно-жёлтым, второй доступный экземпляр - зелёно-болотного цвета. Выиграл первый вариант.
Чтобы не слишком расстраиваться, Светлана применила популярнейший во все времена способ украшения – стелила поверх обивки большой плюшевый плед с бахромой.