Она ещё поняла бы, если бы не исправила положение со своей фигурой. Тогда Семён довольно откровенно с ней говорил. И не только он. Но она взялась за себя, и теперь (Соня придирчиво оглядела себя) – придраться просто не к чему.
Даже тогда, когда они с Семёном только познакомились, она не была настолько стройной и привлекательной.
Почему же все-таки грызёт её какой-то червячок сомнений…
А всё Маринка! Со своими горе-рассуждениями. «Мудрая женщина». «Погуляет, но вернётся». Отличная мудрость!
Быть бессловесной рабыней что ли? Так у нас не многоженство и гарем не узаконен.
Сегодня на ночь к Зухре, а завтра – к Гюльчатай. Это у нас не пройдёт!
Вот же Маринка! Всё настроение испортила…
Хотя что-то сама она не особо весёлая, эта «мудрая женщина». Рассуждает красиво, а в глазах тоска и страх. Боится она того, что так бравурно отстаивала в своих речах. Сама боится!
Интересно, почему именно женщины в этом мире поставлены в зависимое положение? Например, Соня читала, что в средневековье, да и позже, прав у женщин совсем не было. Любая женщина считалась вещью. Всё имущество, которое она приносила мужу в качестве приданного, вступая в брак, ей не принадлежало, автоматически считаясь имуществом только мужчины.
Почему столько несправедливости?
Хотя сейчас у нас в стране равные права у женщин и мужчин. Но все равно…
Женщинам платят меньше. На работу охотнее принимают уже «отсидевших» декрет. Если мужчина уходит из семьи, он обычно и ребёнка своего бросает. Женщине приходится справляться со всем одной.
Ещё и весь быт обычно на женщине. У неё, Сони, в этом плане – золото, а не муж. Никакой домашней работы не чурается, всегда помогает.
Но сколько таких, кто делит работу на «мужскую» и «женскую»? Полно мужчин, которые с работы приходят - и на диван, а женщина идёт к плите «вторую домашнюю смену» отрабатывать. Это во многих семьях в порядке вещей…
Так что лично ей, Соне, не на что жаловаться.
Может и вправду, ну его… Накрутила она себя просто.
Утро вечера мудренее.
Соня, взяв крепко сына за руку, пошла к подъезду…
Глава 100.
Дмитрий смотрел в окно вагона, за которым мелькали деревья, какие-то маленькие полустанки, и снова деревья…
В своих многочисленных переездах и скитаниях по стране ранее он даже находил некую романтическую прелесть. Его нигде ничто не держало, он был свободен, и эта свобода опьяняла и дарила чувство полёта.
Но в этот раз всё было как-то не так.
Пиво, которое он купил с собой, чтобы скоротать дорогу – было тёплым и горчило сверх меры, вобла казалась пересушенной. Даже чай, крепкий, густого кирпичного цвета, который принесла ему в купе проводница, не радовал глаз, не бодрил, а одиноко и забыто стоял теперь на столике в красивом никелевом подстаканнике.
Народа в вагоне почти не было.
Все, кто мог – покупали билеты в плацкартные вагоны.
Раскатывать в купе сейчас было очень дорого. Дмитрий, любивший комфорт, обычно покупал две нижние полки, чтобы сократить возможность желающих заказать места в его купе. Верхние полки сейчас практически не брали, поэтому он рассчитывал доехать до пункта назначения в полном одиночестве.
Перестук колёс опять пробудил непонятную, щемящую душу тоску, которую он всё гнал и гнал от себя.
От Георгия он ушёл чудом.
Когда он пришёл к нему с иконой, «старик» ничего не заподозрил.
Он осмотрел икону очень внимательно. Недорогой оклад, потемневшую от времени роспись, перевернул образ и очень внимательно осмотрел с обратной стороны.
Пока этот небольшой кусок доски находился в его руках, сердце Дмитрия колотилось так отчаянно, что он боялся, что эти громкие, гулкие удары разнесутся по квартире, и вот-вот, Георгий чутким ухом уловит этот колокольный звук, и тогда ему, Дмитрию, придёт конец.
Прямо на том самом месте, где он стоит.
Однако Георгий, довольно прищурился, улыбнулся и похлопал Дмитрия по плечу.
- Молодец! Вот, я же говорил – у каждой женщины имеется тонкая душевная струна, на которой можно сыграть. Как говорил Урри из «Приключений электроника»: «Главное, узнать, где у него кнопка!»
Георгий рассмеялся, но неожиданно замолчал и добавил задумчиво:
- Кнопка есть у всех женщин! Кроме одной…
- Вы о ком? – Дмитрий едва дышал, но старался из всех сил дышать спокойно и изображать равнодушие.
- Неважно.
Георгий Вячеславович махнул рукой на знакомое кресло.
- Садись, выпьем. За успех, за удачу и за тебя! Я не ошибся, сделав когда-то такое удачное «приобретение»!
Дмитрий в кресло буквально рухнул. У него подкашивались ноги, он едва стоял. Однако со стороны казалось, что красивый, хорошо одетый молодой человек вальяжно развалился в кресле.