Но Дмитрий собирался не развлекаться, а прятаться. Поэтому он собирался на Баренцево. Вернее, даже - Белое море.
Ну, а что? Поедет на родину Ломоносова. Вот крепкий был мужик… Гений!
Но о Ломоносове Дмитрий предусмотрительно промолчал, продолжая вальяжно покачивать ногой.
- Значит, договорились? – Он довольно улыбнулся и поставил бокал на журнальный столик. – Георгий Вячеславович, где мои щедрые «отпускные»?
Пожилой мужчина на секунду застыл, а потом снова принялся хохотать. Отсмеявшись и вытерев выступившие слёзы, он принялся выгружать из старинного бюро увесистые денежные пачки.
- Чемодан дать? – хохотнул он. – Нынче цены такие, что тебе для денег теперь не кошелёк, тебе чемодан нужен. Хотя ты умный, Виконт, сообразишь, что к чему.
Подкину тебе ещё вместо этой бумаги золотишко. С ним точно не пропадешь.
И он положил поверх денег длинные прямоугольные бруски, которые глухо звякнули.
- Ну что, в расчёте?
Дмитрий довольно оглядел свои «отпускные».
- Не то слово, Георгий Вячеславович! В расчёте! Буду у Вас ровно через четыре месяца.
- Не сомневаюсь.
Глаза «старика» хищно блеснули.
- У меня хорошая память. Особенно на должников.
Дмитрий почувствовал, как покрылся «гусиной кожей» под рубашкой.
Он не торопясь допил виски, встал, вышел в коридор и вернулся с… черным кожаным мужским портфелем.
Дмитрий под острым взглядом Георгия невозмутимо и аккуратно уложил пачки в портфель. Золотые бруски, предварительно взвесив их на ладони, он опустил во внутренний карман пиджака.
- Что передать Тамарочке? – Голос Георгия звучал довольно ехидно.
Дмитрий поморщился, вспомнив о своей крашенной «подруге», с которой его познакомил Георгий.
- Передайте, что, мол, укатил Дмитрий в неведомые края. Как пилигрим. Передавал пламенный привет и наилучшие пожелания. Хотя я ей это сам передам. Прощальным письмом.
Георгий Вячеславович опять разразился хохотом.
- Вот что мне в тебе нравится, Виконт – ты умеешь меня забавлять. Мне будет тебя не хватать всё это время. А, может, не поедешь? Ну его, это побережье?
Душа Дмитрия за секунду ушла в пятки. Неужели что-то заподозрил?!
Однако было похоже, что Георгий просто искренне веселился, подшучивая над ним.
- Да езжай уже, езжай! Разрешаю.
Только попав на улицу, Дмитрий стал дышать спокойно.
Отойдя от дома на достаточное расстояние, он устало привалился к металлической ограде небольшого сквера.
Получилось! Неужели у него получилось?! Теперь главное – не останавливаться. Делать нужно всё быстро и максимально точно.
Он уже рассчитался с хозяином квартиры, которую снимал, у него в запасе оставался ещё один день. Вещей набралось много. Два чемодана. Только основное – одежда, документы, ценности.
Свой обширный гардероб он спешно распродавал последние дни. Навести на подозрение это не могло. Приятели по легкой жизни уже привыкли, что он часто продавал свои «шмотки», когда хотел купить новые.
В этот раз вещей для продажи было в разы больше, но вряд ли на это обратят внимание. Золотые вещи (в основном это были подарки от женщин) он тщательно зашил в специальный пояс, а также за подкладку пиджака.
Не совсем удобно, зато надежнее, чем везти это в портфеле. Даже если всюду таскать портфель с собой.
Портфель и пиджак он всегда предусмотрительно укладывал вниз, в багажное отделение под нижней полкой, прежде чем улечься спать.
Сейчас он ехал один, но кто его знает…
Дверь купе открылась и женщина-проводник, миловидная пухленькая блондинка, заглянула внутрь.
- Ой, что же Вы не выпили чай? – она расстроено покосилась на стакан в подстаканнике. – Я так старалась, сделала Вам покрепче…
Она кокетливо поправила прическу.
- Может быть, Вам горяченького принести? Этот уже остыл!
Болтовня проводницы раздражала, но Дмитрий ослепительно улыбнулся.
- Спасибо, пока не нужно. Но вот через часик, пожалуй, я не откажусь. Договорились?
- Конечно!
Женщина призывно заулыбалась, стрельнув в него глазами с ловко нарисованными длинными стрелками.
- Вот и договорились!
Когда за ней закрылась дверь, Дмитрий облегченно вздохнул.
Ему всё казалось, что его всё-таки остановят, что Георгий, этот хитрый паук, распознает подвох.
А подвох был. И нешуточный.
Он обошёлся Дмитрию в круглую сумму и поездку в соседний город. Именно там обитал «Репин».
Звучная фамилия «Репин» было просто прозвищем. Поскольку художник, растерявший немалый талант из-за «сорокоградусной», действительно звался Ильёй, то своё прозвище он получил по понятным причинам.
«Репин» был настоящим «самородком». Весьма известным в определенных кругах.
Однако с тех пор, как он начал прикладываться к бутылке, заказов у него резко поубавилось.