Именно к нему и пришел Дмитрий.
Илья открыл дверь своего дома и удивился. Гости теперь к нему захаживали нечасто.
Он ухмыльнулся.
- Какие люди! Виконт! Давно не виделись. Чем обязан столь позднему визиту?
Дмитрий поставил портфель на стол. Открыл его, аккуратно достал икону.
- Сможешь повторить? Особенно меня интересует знак на обратной стороне.
Художник взял икону в руки осторожно и бережно, словно дорогое дитя. Бегло осмотрел.
- Так зачем тебе это? – переспросил удивленно, - икона ведь не слишком ценная, это я тебе как «профи» говорю. Даже оклад не серебряный. Повозиться придется, станет тебе в копеечку. Зачем?
- Тебя это не касается. Обратную сторону осмотри.
Илья перевернул икону.
- Любопытно…
- Состарить сможешь?
- Обижаааааешь… - лицо художника приняло детское плаксивое выражение. – Если за дело берется Илья «Репин» - никто не отличит оригинал от копии. Даже в музее! Только давненько я не практиковался… Опять же, материал, краски, оклад… работа большая будет.
- Минимальные сроки и плачу вдвойне. Если сам не отличу подделку – ещё накину. Договорились? Всё равно работы у тебя никакой сейчас нет.
Глаза Илья радостно блеснули.
- Договорились!
***
«Репин» не подвёл. Георгий не отличил подделку.
Впрочем, он ведь и не подозревал, какой сюрприз ему приготовил Дмитрий.
А всё из Лерки, из-за королевы.
Запала в душу, бередила сердце.
Дмитрий вздохнул. Почему она не простила его?
Поезд остановился на очередном маленьком полустанке, где стоянка от силы минуты две.
Он закрыл глаза. Представил Валерию рядом.
Вот она, сидит напротив него, такая же красивая, какой он её запомнил в новогоднюю ночь.
Густые волосы свободно падают на плечи, она то и дело проводит рукой по непокорным волосам, убирая за ухо очередную мешающую прядь.
Она смешно ела бутерброд с икрой, одна икринка прилипла над верхней губой, она пыталась её слизнуть, но только подгоняла её языком ещё выше.
В конце концов, он не выдержал, отобрал у неё бутерброд, слизнул с пухлых губ икринку сам. И уже не смог от них оторваться. Он целовал и целовал солоноватого вкуса губы, смеющееся лицо, вдыхая опьяняющий аромат её духов.
Теперь он тоже почувствовал этот запах. Наваждение было настолько сильным, что он отказывался открывать глаза. Может быть, это правда? Валерия вдруг, вот так просто, окажется рядом с ним? В этом самом купе…
Они поедут вдвоём в новый мир. Мир только для них двоих… В новую жизнь!
В купе негромко кашлянули.
Дмитрий тут же открыл глаза.
Напротив него сидел мужчина.
Средних лет, с густой, черной, аккуратно подстриженной окладистой бородой, в которой кое-где серебрились серебряные нити.
- Простите, я Вам помешал?
Голос неожиданного попутчика был низкий, какой-то «рокочущий» и неприятный.
Неприятный потому, что так не вовремя и нагловато ворвался в его мысли.
Но Дмитрий не подал виду, насколько он взбешен этим бессовестным вторжением.
- Нет, отчего же, Вы вовсе не помешали.
- Вот и хорошо.
Мужчина улыбнулся по-доброму, широко.
- Будем знакомы! Меня зовут Владимиром.
- Далеко едете?
В голосе Дмитрия теперь откровенно сквозило неприкрытое раздражение.
Он так надеялся на поездку в полном одиночестве! Купил два места, настроился на размышления.
Что теперь? Сейчас этот Владимир займет, естественно, нижнюю, выкупленную им, Дмитрием, полку. И начнется – расспросы, «за знакомство» и так далее.
Дмитрий мысленно выругался.
Лицо Владимира вдруг помрачнело, словно он услышал эту мысленную ругань, но тотчас снова потеплело.
- Не переживайте, я Вам не помешаю. Сейчас только выпью чаю и залезу на свою верхнюю полку.
Он кивнул на полку над Дмитрием.
- Вы даже видеть меня не будете.
Дмитрий обреченно вздохнул.
Ну что же… Не будет, так не будет.
Посмотрим.
Колеса все также мерно стучали, отбивая особенный, удивительно успокаивающий такт.
Ту-ту, ту-ту… Ту-ту, ту-ту… Дробно и гулко.
Вперёд-вперёд… Далеко-далеко…
Дмитрий снова закрыл глаза…
Глава 101.
Осень пришла стихами Тарковского… Закружила желтыми листьями, запорошила ими шуршащие парковые дорожки.
«Вот и лето прошло, словно и не бывало.
На пригреве тепло. Только этого мало.
Всё, что сбыться могло, мне, как лист пятипалый,
Прямо в руки легло. Только этого мало.
Понапрасну ни зло, ни добро не пропало,
Всё горело светло. Только этого мало.
Жизнь брала под крыло, берегла и спасала.
Мне и вправду везло. Только этого мало.
Листьев не обожгло, веток не обломало…
День промыт, как стекло. Только этого мало». *