- Вы, баба Варя, подождите немного, а я найду деньги, хорошо?
Соня, быстро скинув пальто и сапоги, устремилась не в комнату, а на кухню.
Баба Варя послушно стояла в прихожей, прислушиваясь к шуршанию бумаги, раздающимся с кухни.
Наконец, показалась Соня. В руках у неё была сумка.
- Баба Варя, вот деньги, держите.
Соня протянула купюры, свёрнутые трубочкой. Потом протянула сумку.
- Это Вам. Подарок к Новому году.
Женщина, взяв деньги, растерянно заморгав, посмотрела на Соню.
- Так Новый год прошёл уже…
Соня улыбнулась.
- Ну и что! Новый год прошел, а дед Мороз со Снегурочкой остались. Зима ведь не закончилась. Тут немного: банка сметаны, консервированный перец, ещё я Вам конфет положила – это для внучки. А шоколадка – для Вас и родителей… эээ …как, говорите, внучку зовут?
- Лидочка… - баба Варя была так ошеломлена свалившимся на неё неожиданным изобилием, что, казалось, потеряла дар речи.
- Значит, для Вас и родителей Лидочки.
Соня снова улыбнулась пожилой женщине.
- Кстати, и «веснушки» я тоже положила. С маком.
Баба Варя не выдержала и заплакала навзрыд, прислонившись в дверному косяку.
- Доооочка… Спаси тебя Господь…
Успокоившись и вытерев слёзы, она заулыбалась, и Соня увидела, что она совсем ещё не стара, ей явно было меньше шестидесяти.
- Помогай тебе Бог! – она слегка поклонилась, взяла сумку из рук Сони и, полная собственного достоинства, направилась к двери.
И остановилась, как вкопанная.
- Вот же! Ополоумела от радости! Книжки-то! Книжки-то я ведь не отдала!
Она проворно выхватила откуда-то из-под полы причину их случайного знакомства и положила их на тумбочку у зеркала.
- Пусть сынок читает. А я адресок-то запомню. Будут у нас хорошие времена – ещё свидимся! Спасибо, дочка!
Она поспешно вытерла вновь показавшиеся слёзы уголками повязанного платка и вышла.
Дверь в комнату тихонько скрипнула, из неё выглянул Павлик.
- Подсматривал? – Соня укоризненно покачала головой. – Почему не вышел?
Павлик помялся.
- Так ведь эта бабушка незнакомая! Ты сама меня учишь, что с незнакомыми людьми разговаривать нельзя! – быстро нашёлся сын.
- Ну ты и хитрец! – рассмеялась Соня. – В кого только такой уродился?
- Как – в кого? В тебя с папой, конечно! – Павлик был искренне удивлен. – А папа скоро придёт?
- Не знаю, сынок. У него последнее время очень много работы.
Мальчик понимающе кивнул.
- Это что? – он с любопытством посмотрел на книги.
- Это для тебя. Я купила тебе «Букварь». Пора учится читать, ты не находишь?
- Нахожу! – деловито подтвердил сын. – Я теперь быстро научусь, правда?
- Если будешь стараться, то непременно! Теперь быстренько мой руки, пойдём ужинать. Тогда уже можно и за книги взяться.
Накормив Павлика, Соня теперь то и дело посматривала в окно.
Очень хотелось есть.
Теперь Соня хорошо была знакома с эти признаком: когда она нервничала, она принималась «заедать» это беспокойство.
Она посмотрела на себя в зеркало.
Сейчас ей очень нравилось, как она выглядит. После родов и последующей полноты, с которой пришлось долго и упорно бороться, её фигура выглядела отлично.
Слегка раздавшиеся после родов бёдра и пышная грудь уравновесили друг друга, а после тяжёлой работы над собой Соня добилась того, чего хотела. Теперь её формы точно соответствовали вожделенным для многих женщин «песочным часам».
Она посмотрела в сторону кухни. Может быть, всё-таки сделать бутерброд? Можно было бы уютно устроиться в кресле и тоже почитать какую-нибудь книжку, как Павлик.
Однако её отражение в зеркале считало по-другому.
Соня вздохнула. Нельзя давать себе повод расстраиваться и не следовать своим собственным правилам, которые она сама для себя установила.
Тот памятный вечер, когда Семён ушёл на «деловую встречу», как он сам её назвал, предварительно тщательно надушившись импортным одеколоном, так и стоял перед глазами.
Потому что это первый раз, когда Семён вернулся домой в довольно сильном подпитии, чего с ним не случалось никогда.
На семейных посиделках он никогда не пил лишнего, всегда знал меру. Кроме того, будучи постоянно за рулём, он и не проявлял никогда особенной тяги к спиртному.
В тот дел он вернулся домой очень поздно, уже за полночь.
Он начал звонить в дверь, вместо того, чтобы открыть её своим ключом. Уже тогда
Соня почувствовала нотку беспокойства, где-то глубоко, в сердце.