Хотя спать с ним ей нравилось.
Нравилось его сильное, жилистое не по возрасту, тело, нравилось, как он железной хваткой удерживал её руки, иной раз не позволяя касаться его.
Временами ей думалось, что такая игра была похожа на нечто этакое… с применением силы… Но и это Злате нравилось.
Она была цельной, сильной натурой, ей требовалось именно такое «укрощение».
Злата никогда бы в этом не призналась, но, оставаясь наедине со своими мыслями, осознавала, что это именно так.
Может действительно, стоит родить ребёнка?
Она думала о ребёнке не как о своем, а как именно о ребёнке Георгия. В таком случае её положение стало бы абсолютным, прочным и постоянным. Она превратилась бы в женщину «навсегда».
Надо над этим подумать…
Она томно потянулась, как кошка, своим гибким телом, открыла шкатулку, сделанную на заказ, стала складывать драгоценности на специальные бархатные ложа.
Этот процесс захватил её целиком.
Какая река, какая палатка?!
Вот здесь, на красном бархате – настоящее. Это пропуск в рай, пропуск в сытую и безбедную жизнь.
Это самое главное.
А дети… Или любовь… Что такое эта самая любовь?
Вышла Ольга за своего Костика и что? Родила ему девчонку, живут, как нищие. В его ВУЗе задерживают, как везде, зарплату, а несчастная Оленька каждый день думает, как приготовить из ничего что-то съедобное на ужин. Причем самолично, стоя у плиты на кухне. По праздникам закупаются «ножками Буша». Фи…
Злата взяла со стола маленький серебряный колокольчик и позвонила.
Через пару минут дверь открылась, вошла женщина в белом, накрахмаленном переднике.
- Юлия Сергеевна, накрывайте завтрак. Георгий Вячеславович передал, когда будет?
- Да. – Женщина с невозмутимым лицом кивнула. - Просил сказать, что его не будет весь день, но к ужину он вернётся. Если у Вас есть особые распоряжения, я слушаю.
- На сегодня ничего нет. Я не буду обедать дома, поэтому считайте, что у Вас выходной. Почти.
Злата снова потянулась, улыбнувшись женщине, потом потуже запахнула яркий шёлковый халат.
- Но я поговорю с Георгием Вячеславовичем по поводу «барбекю». Завтра будут гости, имейте виду. Меню обсудим позже.
- Хорошо.
Женщина снова вышколено кивнула и скрылась за дверью.
Вот это – жизнь!
Злата ликовала.
Мысли о реке и палатке улетучились, сменились более насущными.
Её ждал бассейн, вкусный завтрак и – заботы.
Заботы о том, как сделать так, чтобы Георгий с ней не заскучал.
А это она умеет…
***
Злата выпорхнула из дома.
Загородный дом был бы обычной дачей, если бы не большая территория и трехметровый забор.
Внешне дом выглядел весьма скромно. Но это для тех, кто не ведал о его «начинке».
Усевшись в машину, она приказала водителю ехать в город. Ей хотелось в ресторан.
Она устала от прислуги, лысых, "глыбоподобных мальчиков" из охраны, их льстивых, искусственных, будто приклеенных улыбок, исподволь становящихся наглыми и сальными.
Особенно был ей неприятен человек со шрамом через всю левую половину лица.
Злата до сих пор почти ничего о нём не знала, кроме, пожалуй, имени. Но чувствовала, как внимательно тот следит за ней, за каждым её движением, наблюдает, словно хищный зверь.
То, что она стала вмешиваться со своими советами в дела Георгия, очень ему не понравилось.
Звали ближайшего подручного Георгия очень просто - Демон.
Вернее, настоящее его имя было Дементий Александрович. Редкое имя.
Злата специально порылась в книгах, определив, что оно имеет латинское происхождение и означает: «усмиряющий». Она тогда даже понимающе хмыкнула про себя. Что же… Вполне подходящее имечко для такого человека, выполняющего грязную работу.
Те, кто был с ним близко знаком, допускали фамильярность и изредка называли его «Димон». Видимо из этого «Димон» и произошла кличка, которая крайне ему подходила. Стоило только поставить ударение на первом слоге и заменить «и» на «е».
Безобидное, в принципе, имя превратилось в нечто совершенно зловещее.
Демона боялись все в доме.
Разумеется, кроме Георгия, чьей правой рукой он был.
Злата подозревала, что именно ему, Демону, принадлежат все грязные и страшные делишки, которые поручает своим подручным Георгий.
Демон был настоящим убийцей, Злата это чувствовала.
Причем при всей своей невозмутимости и безобидным речам, это ощущение ужаса, исходящее ото всей его фигуры, она так и не смогла побороть.