Павлик раздумывал, как взять деньги, потому что обе руки у него были заняты булочками.
Мужчина снова рассмеялся.
- А из-за чего дерётесь? – поинтересовался он у Витюшки, улыбаясь.
- Ну… Вот если Иринку кто обидит, которая на костылях, или Лисичку пнёт… Тогда дерёмся, – признался Витюшка.
Павлик только кивнул и протянул приятелю вторую булочку, зажатую в руке. Он рассудил правильно, поскольку левая рука освободилась, и он сумел взять деньги, чтобы сунуть их в карман шорт.
- Спасибо, пап!
Мальчишки выскочили за дверь.
- Погодите, а Лисичка – это кто? – спросил вдогонку Семён.
- Это собака, дядя Семён! Она хорошая!
По лестнице раздался топот, мальчишки неслись вниз, перескакивая через ступеньку.
Соня улыбнулась и хихикнула.
- Больше времени с сыном надо проводить.
Семён вымыл руки и вернулся за стол.
- Тогда бы ты узнал, что Лисичка – это наша дворовая собака, рассказала Соня мужу. - Ребятня нашла её с перебитой лапой, видно, под машину попала. Они её вместе к Фёдоровичу таскали, к ветеринару, что на 2-ом переулке живёт. Он её лечил. Потом ей ребятишки возле сараев будку сколотили, она теперь там живёт. Двор охраняет и за детьми по пятам бегает. Не хуже собак, которые за отарами в горах присматривают. Пасёт их, словом.
Соня улыбнулась и помахала сыну в окно.
- Всё, уже к ларьку понеслись, за шоколадками.
Она налила мужу чай, подвинула блюдо с булочками.
- Я хотела поговорить.
- Конечно. Что такое? – Семён с удовольствием откусил кусок мягкой сдобы.
- В будущем году Павлику будет шесть. В школу будем шестилеткой отправлять? Или пусть с семи лет идёт? Вопрос нужно решить сейчас, поскольку в садике формируют подготовительную группу. Поэтому, или он остается в своей группе ещё на год, или переходит в разряд «подготовишек». Что думаешь?
- Даже не знаю. Он вроде у нас развитый ребёнок. Но раньше всегда с семи лет в школу отдавали? А когда и с восьми… Зачем все эти нововведения, не понимаю. Словно теперь дети резко поумнели на год. Такие же дети. Как пятьдесят лет назад, так и сейчас. Пусть с семи лет идёт, Соня.
Он сделал большой глоток чая.
- Детство – это такое классное время… Дадим сыну ещё год в нём побыть. Школа от него не убежит, успеет посидеть за уроками.
Соня довольно кивнула.
- Я думаю так же. Но хотелось узнать, совпадает ли моё мнение с твоим. Пусть остается в саду ещё на два года у Серафимы Дмитриевны. Это хорошо, потому что в подготовительной группе будет другой воспитатель. Павлик будет счастлив.
Соня встала, немного нервно походила по кухне.
- Это не всё. Сёма. Ещё я хотела поговорить о тебе.
Мужчина удивился.
- А что со мной не так?
Соня вздохнула, собираясь с духом, но начала разговор:
- Я считаю, что ты стал много пить.
Глаза Семёна удивленно поднялись на жену.
Соня не отводила глаза.
- Ты же знаешь, я не против бокала вина в хорошей компании. Сама любительница посидеть «за рюмкой чая». Но только когда это в меру. Не беру сейчас крайности – на фоне стресса или чего-то там ещё. Я сейчас об обычной жизни.
Она подошла и поворошила ладошкой густые волосы мужа.
- Скажи, сколько раз ты пил за последние две недели? Не как вчера – слегка, а когда выпивал довольно крепко и Серёжа провожал тебя до двери?
Семён задумался.
- Пару раз было… - признался он неохотно.
Соня снова покачала головой.
- Нет, Семён. Не пару раз. Ты приходил домой в таком виде четыре раза. Четыре! За две недели. Как считаешь, учитывая среднее арифметическое, сколько времени тебе потребуется, чтобы такими темпами превратиться в алкоголика?
При этих словах Семён возмутился.
- Алкоголика?! Ты за кого меня принимаешь?! – взорвался он возмущением и даже вскочил.
Однако жена спокойно смотрела на него и на его негодование.
- Я принимаю тебя за человека. Обычного, земного - из плоти и крови. Человека, которому ничто человеческое не чуждо, в том числе и слабости.
Она сложила руки на груди.
- Сёма, я не идеальная жена. У меня тоже есть свои грехи. Но одно я знаю точно – никогда я не стану жить с пьющим человеком. Да-да, знаю вот это: «и в горе, и в радости». Но я не смогу, мне не по силам. Именно поэтому мы и ведём сейчас этот разговор.
Семён мрачно молчал, стоя у окна, не глядя на жену.
- Я не хотела тебе портить настроение с утра, но другого выхода нет. Если мы не поговорим сейчас, ты снова убежишь. Потому что работа, я понимаю.
Она остановила Семёна, собиравшегося ей возразить.