- Петечка, но ты не сказал мне ничего нового. – Злата спокойно отправила в рот кусочек бисквита и зажмурилась от удовольствия. – Я не идиотка, чтобы не понимать, что тот, кто уйдёт со щитом, тот может быть принесён обратно на щите.
Пётр удивлённо взглянул на неё.
- Чему ты удивляешься? Когда-то ты выбрал меня себе в любовницы не только за красивые коленки.
Мужчина усмехнулся.
- Это правда. Но я всё-таки хотел бы, чтобы ты осталась жива. Вот и всё.
- Петя, я сознательно выбрала такую жизнь. Но за заботу спасибо. Это было… - она поискала нужное слово, - …неожиданно. И даже приятно.
Мужчина поднялся, одернул висевший мешком пиджак.
- Мне пора. Я приехал только на два дня, завтра уже уезжаю.
Он несколько замялся.
- Я рад был тебя увидеть…
Злата улыбнулась ему уже по-другому.
Словно старому приятелю, с которым не виделась очень давно, а теперь снова очень долго его не увидит. Улыбка вышла дежурной и довольно равнодушной. Но разве это не было правдой?
- Я тоже рада была тебя видеть.
Злата не знала, честно ли испытывала то, что сказала. Наверное, нет. Пётр – это просто давно позабытое прошлое. Всего лишь эпизод в её жизни, не более того.
Надо же, а ведь она серьёзно собиралась развести его с женой. Зачем? Что бы она сейчас делала рядом с ним?
- Береги себя.
Мужчина пошёл к выходу, Злата проводила взглядом его сильно похудевшую, слегка сутулую фигуру.
Всё-таки правильно она сделала, что поставила на другую карту.
Кто такой Пётр? Был королём в колоде, а стал валетом. Не без её помощи, конечно. Но в этом он сам виноват!
Злата тряхнула волосами, отбрасывая их назад, посмотрела на тарелку и аккуратно доела пирожное. Жестом подозвала официанта.
- Саша, счёт принеси. И ещё одну чашку кофе.
Молодой человек вежливо кивнул, снова ей улыбаясь. Злате хотелось думать, что делал он это не по необходимости, а потому что она ему нравилась. В конце концов, она чертовски привлекательная женщина!
Король, валет…
Нет уж! Она согласна только на туза в колоде. Причем на козырного туза. Червонного…
Глава 113.
Лера, в светлой косынке, скрывающей волосы, собранные в пучок на затылке, старательно возила большой малярной кистью по раскатанному по полу рулону обоев.
Лидия Николаевна гремела ведром на кухне, готовясь доставить в комнату очередную порцию целлюлозного клея, разведённого лично Фёдором Петровичем.
- Лерочка, спасибо тебе огромное за помощь. Вот что бы мы, старики, без тебя делали? Как же хорошо, что именно тебя нам в соседки определили! – говорила Лидия Николаевна из кухни, продолжая греметь ведром и какими-то тазами.
Лера разогнула усталую спину и улыбнулась.
- Как же иначе, Лидия Николаевна, дорогая? Сегодня я вам помогу, завтра – вы мне. Разве не так?
- Всё так, деточка, всё так! – в комнате появился Фёдор Петрович. В руках он держал большой развернутый лист газеты.
Вернувшаяся Лидия Николаевна с удивлением воззрилась на мужа.
- Федя, а газета тебе зачем?
- Погоди, Лидок, - пожилой мужчина принялся крутить газетный лист, складывая его пополам, потом снова пополам, словно мастеря гигантский бумажный кораблик.
Женщины с интересом смотрели на его манипуляции.
В результате у Фёдора Петровича получилась большая треугольная газетная шапочка.
- Разве можно начинать ремонтные работы без такой шапочки? Это традиция! – провозгласил мужчина и попытался приладить эту своеобразную треуголку на свои непослушные седые волосы, торчавшие в разные стороны.
Лера хихикнула, а Лидия Николаевна откровенно захохотала.
- Федя! Не смеши людей! Чтобы это чудо шляпной мысли держалось у тебя на голове, его нужно будет приклеить!
Лера начала хохотать вместе с соседкой, согнувшись пополам.
- Фёдор Николаевич, дорогой, если мы её приклеим, вам придётся потом ходить лысым!
Мужчина оставил попытки нацепить на голову шапочку и удивленно вытаращился на Леру.
- Это ещё почему?!
Женщины продолжали смеяться.
- Да потому, что тебя придётся побрить, как соседского Барсика, когда тот в таз с цементным раствором упал! А потом высох! - ответила ему жена.
Фёдор Петрович тоже захохотал.
Он снова попытался пригладить волосы, но это было нереально. Более-менее аккуратный вид ему удавалось приобрести только на первое время после посещения парикмахерской. Стричься он не любил, и жена загоняла его туда чуть ли не силой.
Фёдор Петрович обожал свою шевелюру, по его мнению, она делала его неотразимым, не похожим ни на кого, кроме Энштейна. К слову сказать, его шевелюра была намного гуще, чем у великого физика. Уложить волосы Фёдора Петровича в прическу не представлялось возможным. Только если состричь их напрочь, чуть не под корень. А на это преподаватель был категорически не согласен.