- Что ты, Лерочка, что ты? – Замахала та руками. – Ты у себя дома, что ты спрашиваешь?
- Вот и хорошо. Потом приглашаю всех на драники. Картошки много, на всех хватит.
Миловидное лицо Любови сморщилось, как печёное яблоко, она открыла было рот, чтобы что-то сказать, но Алексей вдруг её опередил:
- Лера! Это отличное предложение! А мы в свою очередь приглашаем вас к нам – отметить наш приезд и начало отпуска. Верно ведь, Любаша?
Лицо Любаши было таким, словно она села целую дольку лимона. Без сахара. Однако она нашла в себе силы в очередной раз вежливо улыбнуться.
- Конечно. Мы приглашаем.
Особенного энтузиазма в её голосе Лера не услышала.
- Спасибо, я обязательно загляну к вам на огонёк, только закончу с готовкой. Вы только, пожалуйста, не ждите меня. Картошку надо натереть, это процесс долгий.
Алексей, всё это время стоявший где-то в районе двери, неожиданно предложил:
- Так давайте, Лера, я вам помогу? Так будет намного быстрее. В конце концов, если вы всех угощаете, то можете рассчитывать на посильную помощь?
Валерии показалось, что во взгляде Алексея читалась просьба.
Ну что же, помощь ей и вправду не помешает.
- Спасибо, от помощи не откажусь. Как только почищу картошку – можно приступать.
- Зачем ждать? Вы чистите, а я на тёрке тру. Это производительнее.
- Лёша! – вдруг подала сердитый голос Любовь. – У тебя же руки!
- И что руки? – Алексей улыбнулся жене. – Руки у меня, когда я у операционного стола стою. А сейчас я на отдыхе. И потом, я не топором в лесу работать буду.
Всего лишь картошку на тёрке натру.
- Как знаешь! Но я тебя предупреждала! – Любовь величественно поднялась из-за стола, даже не подумав убрать за собой чашку, и направилась к выходу из кухни. – Лидия Николаевна, вы мне хотели фотографии новые показать, так может быть, сейчас посмотрим?
Лидия Николаевна встрепенулась.
- Точно! Конечно, Любаша, пойдём! – она поспешила в комнату вслед за невесткой.
Алексей и Валерия остались на кухне одни. Алексей молча подошел к столу, взял со стола чашку, оставленную женой, аккуратно и быстро вымыл, поставил на сушилку.
- Фёдора Петровича ещё нет? – Лера задала вопрос, пытаясь сгладить возникшую неловкость.
- Нет, отец ещё не пришёл. – Алексей с интересом посмотрел на Валерию.
- А я вас себе не так представлял.
Лера удивилась.
- Каким образом вы могли меня себе представлять? Мы же только познакомились.
Мужчина принялся пояснять.
- Мама очень много о вас писала. Вы же знаете, она человек старой закалки, и письма – её слабость. Она очень часто мне пишет. Надо сказать, что в её лице пропадает неплохой писатель. Она так живо рассказывала о вас в письмах, что я даже могу сказать, что невольно знаю довольно много. Но вот внешность сложно представить, хотя мама довольно точно её описала. В жизни вы намного красивее. Это не лесть, и даже не комплимент, это констатация факта. Всё-всё, переодевайтесь, а то я вас совсем заболтаю!
Лера улыбнулась и вышла.
Она открыла дверь в свою комнату. Натянула удобное домашнее платье. Распустила волосы, уставшие от «ракушки», довольно встряхнула головой. Тихо щелкнула заколкой, скрепляя их в длинный «хвост». Посмотрела на себя в зеркало.
«В жизни намного красивее»… Да, наверное. Но почему-то красивой женщине труднее построить лично счастье. Она попыталась, только ни к чему хорошему её попытка не привела. Хотя привела. Ведь Дмитрий изменился после встречи с ней. Теперь он живёт очень-очень далеко, где-то в забытом людьми месте, в монастыре. Как он там? От него уже давно не было известий. Надо бы сходить на почту, проверить, вдруг есть от него письмо.
Валерия снова посмотрела на своё отражение в зеркале.
Безупречный овал лица, гладкая кожа, темные завитки волос. Наверное, просто потерялось где-то её женское счастье…
Валерия вздохнула, но тут же мысленно одёрнула себя.
Это не повод грустить! У неё есть семья. Отец, брат, мама Зина, маленькая Наталка, хотя, похоже, уже вовсе не маленькая… Есть друзья, есть работа, которая ей неожиданно понравилась. Это немало.
Она решительно отправилась на кухню.
Там никого не было.
Ну что же… Если помощников не будет, она справится сама.
Лера переложила нужное количество картошки в раковину, оставшуюся пересыпала в ящик. Достала три крупные луковицы. Взяла в руки нож, привычными, давно отработанными до автоматизма, движениями принялась избавлять картофелины от кожуры.
Обычно дверь кухни всегда была открыта, но сейчас Лера закрыла её. Почему-то ей не хотелось, чтобы её, стоящую у раковины, было видно из общего коридора.