Семён гордо втащил в прихожую небольшое деревце, стукнув стволом о пол, а Костя громко объявил:
- Вот! Такой ёлки ни у кого не будет!
Соня многозначительно хмыкнула и бросила взгляд на Ольгу.
- А я что говорила?!
Женщины принялись хохотать. Костя удивлённо посмотрел на жену и её подругу, потом беспомощно обернулся к Семёну:
- Что это они?
- Не знаю… - Семён непонимающе пожал плечами. - Сонечка, у меня там в карманах два куска пирога, достань, пожалуйста…
Следующие его слова потонули в очередном приступе женского смеха.
Из комнаты Павлика высунулись две детские физиономии. Увидев ёлку, дети тут же выбежали в прихожую.
- Ух ты! Какая красивая! – Павлик оценивающим взглядом окинул молодую сосенку. – У нас будет самая лучшая!
- Да! Самая красивая! – маленькая Анечка захлопала в ладоши.
- Ну конечно! Скоро будем обедать, а потом начнём наряжать вашу красавицу, – скомандовала Ольга.
По комнатам расползался терпкий аромат хвои, приятно щекочущий нос и ощущение праздника охватило всех…
***
Люба долго не решалась на разговор.
С момента их возвращения от родителей прошло три месяца, прежде чем она собралась с духом. Наверное, будет лучше для них обоих, если рассказать мужу всё честно, без утайки.
Они прожили с Алексеем пять лет. Счастливых лет, как она считала.
Если отбросить в стороны эти бесконечные разговоры о детях – они ведь были счастливы! По-настоящему. Только вдвоём, друг с другом.
Последнее время Люба часто говорила мужу, что у неё создаётся впечатление, что тот женат на работе.
Действительно, Алексей стал замечать за собой, что совсем не торопится идти домой. Он, не задумываясь, брал дополнительные дежурства, искал ненужных встреч с друзьями, запирался с книгами в своём «кабинете», где стояла довольно удобная софа, удобство которой он с недавнего времени оценил, всё чаще засыпая на ней с книгой в руках, в то время как жена ждала его в спальне.
Однажды Люба всё же решилась.
После ужина, когда Алексей, с новой книгой по хирургии под мышкой привычно хотел отправиться к себе, она остановила его.
- Лёша, я хотела поговорить.
Он остановился, кивнул, сел на диван.
- Конечно, Любаша. Давай поговорим. О чём?
Его голос звучал довольно безразлично. В конце концов, ему всё надоело. Надоело настаивать на рождении ребёнка, надоело говорить о разводе. Люба либо делала вид, что не понимает, либо сводила всё к шутке, либо вовсе игнорировала его слова.
Вчера он был в суде, взял образец заявления на развод. Секретарь сказала, что судья всё равно даст им время «на примирение», даже при отсутствии детей и имущественных споров, но в случае согласия с разводом обоих – дело состоится быстро. Зачем, собственно, тянуть?
Однако писать заявление сразу же Алексей не стал, забрав образец домой.
Когда он был на дежурстве, Люба, привычно вытирая пыль в его «кабинете», наткнулась на бланк, когда складывала бумаги в папку.
У них давно существовал договор, что на его письменном столе «хаос – это строгий порядок», понятный только самому Алексею. Поэтому разложенные по углам бумаги
Люба просто складывала в специальную папку, чтобы ничего не пропало.
Подхватив во время уборки очередной такой стандартный лист, она вдруг зацепилась взглядом за слова «заявление» и «семейный кодекс». Отложив в сторону тряпку, присела на софу, стала читать.
Прочтя, испугалась. Значит, Алексей всё-таки решился? Его слова о разводе вовсе не угроза и не пустые слова?
Именно тогда она поняла, что пора поговорить с мужем.
- Лёша, только молчи и не перебивай меня, пожалуйста, хорошо? Даже если тебе не понравится то, о чем я буду говорить.
Алексей снова кивнул.
- Я всегда говорила тебе, что у меня нет родителей. Так вот, они есть. Более того, у меня есть ещё трое младших братьев.
Алексей с удивлением поднял глаза на жену.
- Да, представь себе, все живы, здоровы и даже слегка упитаны.
Сарказм, прозвучавший в её голосе, заставил Алексея нахмуриться. Люба, делая вид, что не заметила этого, продолжила:
- Да, у меня есть братья, их зовут Антон, Андрей и Николай. Антону двадцать шесть лет, он старший, Андрею двадцать пять, они с Антоном погодки, а Николеньке (как его всегда звали у нас в семье) – двадцать три.
Муж слушал внимательно.
- Я не общалась со своими родственниками много лет. Мне было шесть, когда родился Антон. В тот день, когда он родился, моё детство закончилось. Я превратилась «Любку-няньку». Когда мне исполнилось десять, родители практически полностью переложили на меня заботу о братьях. Меня наказывали и унижали за их шалости и провинности, мною помыкали все – и родители, и братья, которые быстро поняли, что им всё сходит с рук, потому что отец с матерью виноватой всегда считали меня.