Люба, уставившись куда-то в одну точку, говорила:
- У братьев даже была такая забава: нашкодить, а потом свалить вину на меня. Они спорили друг с другом на конфеты, побьют меня или нет. Однажды они стащили мой портфель и порвали библиотечную книгу, за которую родителям пришлось заплатить. Я была всего лишь ребёнком, пусть мне было тогда уже тринадцать лет, но я была ребёнком! В качестве наказания родители отобрали у меня новогодний подарок, который выдавали им на работе от профкома. Всё произошло накануне Нового года, они принесли тогда домой четыре одинаковых подарка – голубые пластиковые коробки в виде большого будильника. Первый раз мы увидели такую красоту, обычно новогодние подарки были в картонных коробках.
Алексей потрясенно молчал.
- Я хорошо их помню, эти часы. На одной стороне был циферблат, стрелки на котором замерли «без пяти минут двенадцать», на обратной стороне надпись: «С Новым годом!» И белая крышка с длинной петлёй из разноцветного шнурка. Как мне хотелось получить такую коробку! Братья вопили от восторга, обсуждали, кто и что потом будет хранить в своих «часах», когда съест все конфеты.
Алексей сидел, как каменный столб, то, что рассказывала ему жена, просто не укладывалось у него голове.
- Когда я протянула руки за своим подарком, родители, напустив на себя вид вселенской скорби, мне его не отдали, сказав, что я наказана за порванную книгу и поэтому не заслужила праздника. Я заплакала, а отец, открыв коробку, высыпал конфеты на диван, приказав братьям разделить их между собой. Я тогда подумала, что мне отдадут хотя бы коробку от подарка, именно её я на самом деле желала получить больше всего. Бессмысленная надежда! Отец отдал её матери, а та сказала, что будет хранить в ней всякую мелочь для шитья, и поставила пластиковый будильник в сервант.
Люба ненадолго замолчала, Алексей увидел, как она вытерла глаза резким движением руки.
- А мои братья, те самые, чьи сопли я вытирала, за которыми ухаживала, когда они болели, забирала из детского сада, стирала их носки – демонстративно ели мои конфеты, шурша фантиками. Спокойно обсуждали, которая из конфет вкуснее, зная, что меня наказали незаслуженно, за их подлый поступок. В этот момент я поняла, что нет у меня на самом деле братьев. И родителей нет. Есть чужие люди, которые родили не нужного им ребёнка, потому что он оказался девочкой. Но раз я им была не нужна, разве они были нужны мне? Даже Николенька, подрастая, станет таким же, как остальные, жестоким и злым. Представь такие мысли в голове тринадцатилетнего ребёнка, возможно, тогда ты поймёшь, что я переживала.
Люба говорила отвернувшись.
- Не буду рассказывать другие подробности, они тебе ни к чему. Достаточно сказать о том, что я сбежала из дома, как только мне исполнилось восемнадцать. У меня не было ничего. Ни дома, ни денег, ни друзей. Помогала мне лишь моя учительница биологии, которая, по счастью, жила в соседнем подъезде и знала многое о моей жизни. Она помогла мне поступить в медицинское училище, «выбила» мне общежитие и мизерную стипендию. Я по гроб жизни обязана ей. Но не моим родителям. Их и братьев я давно вычеркнула из своей жизни, словно их и не было никогда. И я считаю, что сделала правильно.
Любо посмотрела прямо в глаза мужу.
- Я сделала правильно! Потому что из-за них я не хочу иметь детей, совсем не хочу, понимаешь?! Я испытываю ужас при мысли о том, что у меня появится младенец.
- Но ты ведь работаешь с детьми? Как раз с младенцами? – тихо спросил Алексей.
- Верно! – Люба выпалила это и тяжело вздохнула. – Верно. Я работаю с младенцами. Знаешь, как говорится, дети - это цветы жизни. Только они – цветы, пока растут на чужих подоконниках. На своём я видеть эти цветы не хочу. У меня вырастут только кактусы. При одной мысли о собственном младенце я испытываю отвращение.
Алексей молчал, пытаясь осознать только что услышанное.
Люба тем временем достала с внутренней полки журнального столика лист бумаги и положила перед ним.
- Теперь ты имеешь полное право поступить так, как сочтешь нужным. Я нашла это у тебя на столе. Можешь заполнить эту бумагу, я даже ручку тебе подам.
Алексей посмотрел на стол.
Перед ним лежал образец искового заявления в суд о расторжении брака…
Глава 119.
Дмитрий, одетый в «мирское», как было принято говорить в монастыре, стоял на дороге, подняв руку.
До ближайшего городка было недалеко, а поручение отец Анастасий дал ему важное.