Ответа не последовало, и они нерешительно вошли. «Секретарская» оказалась пустой.
Алексей несколько раз слегка стукнул по двери с надписью: «Директор».
Услышав громкое: «Кто там ещё? Входите!», Люба решительно толкнула дверь, и они с Алексеем оказались в очень интересном кабинете.
С левой стороны комната была плотно уставлена открытыми стеллажами, на которых громоздились многочисленные кубки, фотографии, альбомы, какие-то сувениры и детские поделки.
Почти посередине стоял массивный письменный стол, за которым сидела довольно грузная женщина, смотря в какие-то бумаги, разложенные на столе, то и дело поправляя на носу очки в толстой чёрной оправе.
Её светлые, цвета спелой пшеницы волосы, были собраны на затылке в пышный «конский хвост», заколотый кокетливым пластиковым бантиком красного цвета.
На лацкане пиджака красовался круглый металлический значок, размером со спичечный коробок, с Чебурашкой на зелёном фоне.
Алексею бросилось в глаза, что пальцы на лапах Чебурашки торчали во все стороны, словно его срисовали с детского рисунка.
- Простите, а Вы – точно директор? – вырвалось невольно у него, после чего женщина, наконец, оторвала глаза от бумаг и уставилась на посетителей зоркими, как у ястреба, глазами.
Окинув цепким взглядом их фигуры, она сразу же определила:
- На усыновление?
- Нет.
Люба спокойно заняла один из стульев у письменного стола.
Алексей дипломатично промолчал, но на соседний стул всё-таки сел.
- Тогда чем могу помочь? – брови странной женщины удивленно приподнялись.
Голос её оказался на редкость красивым, глубоким и мелодичным, как у оперной дивы.
- Вы нам звонили, - начал было Алексей, но женщина вдруг замахала на него рукой.
- Всё, всё, поняла, вы чета Ветровых.
Люба поморщилась, что не ускользнуло от ястребиного взгляда директрисы.
- Мы чета Светловых. Вы хотели поговорить. Мы приехали.
- Простите. – Женщина небрежно сняла очки и потерла ладонями глаза и виски. – Ещё только полдень, а я уже устала от этой бумажной волокиты. Хорошо, что вы пришли, хоть отвлекусь. Завалили бумажками, как будто у меня без этого дел нет…
Она снова нацепила на нос очки.
- Итак, вы тётя девочки, Любовь Сергеевна. А ваше имя-отчество позвольте узнать?
– она повернулась всем корпусом в сторону Алексея.
- Я – муж Любови Сергеевны, Алексей Фёдорович Светлов. Хирург.
Для чего он это сказал, Алексей и сам не знал.
- Отлично. – Женщина помедлила. – Это очень хорошо, что вы приехали вдвоём. Меня зовут Светлана Петровна, как вы уже заметили, я возглавляю этот детский дом.
Она уловила взгляд, который бросил Алексей на бантик у неё в волосах и широко улыбнулась.
- Понимаю ваше недоумение, но все это… - она дотронулась до заколки, а потом до значка на груди, - …это подарки.
Она встала, вышла из-за стола.
- В нашем доме разные дети. Кто-то стал сиротой, как ваша племянница, - она повернулась к Любе, - кто-то вырос здесь, кто-то попал сюда из-за лишения родителей родительских прав. Если честно, то последних у нас довольно много.
Светлана Петровна помрачнела.
- Вам ведь не нужно объяснять, как живут дети в таких семьях? Их бьют, унижают, в лучшем случае – просто не обращают на них внимания. Поэтому каждая вещь, которая попадает в их ручонки – настоящее сокровище. И если такой ребёнок готов расстаться с этим сокровищем, отдать кому-то своё богатство, подарить, считайте, это особый знак отличия. Это как медаль «За отвагу!». Как орден, если хотите. А награды принято носить.
Она снова дотронулась до бантика.
- Заколку подарила мне Валя. Она убегала от родителей много раз, но её ловили и возвращали. Семья была вполне приличная, как казалось внешне, было непонятно, почему ребёнок ведёт себя настолько асоциально. Воспитатели работали с девочкой, но добиться от неё ответа не могли. Я – смогла. Оказалось, что отчим Вали, с виду прекрасный человек и отличный семьянин, начал приставать к подросшей девчонке, а мать не верила Валиным слезам, и даже не пыталась узнать у дочери, в чем проблема. В результате отчим бросил Валину мать, когда девочка всё же пригрозила пойти в милицию, а та во всём обвинила дочь, и сама, лично, принялась её всячески изводить. «Штаны в доме» оказались важнее… После очередных побоев, когда девочка оказалась в больнице, а её мать – в суде, Валя попала к нам. Теперь она доверяет только мне. Поэтому и подарила мне заколку – единственное, что осталось у неё от прежней жизни.
Алексей и Люба потрясенно молчали.
- Да, тут у каждого ребёнка изломанная жизнью судьба. Просто так к нам не попадают. Каждая такая вещь, каждый подарок – это сложная, порой весьма жестокая, история.