«После ранения я убедился в том, что мои дела на земле ещё не закончены. Но теперь я твёрдо уверен в том, что мне надлежит уйти от мира, посвятив себя Богу. Достаточно я уже накуролесил, грехи до гробовой доски отмаливать. Человек я одинокий, поэтому препятствий к монашеству нет. Если только ты…»
Если только я?.. Валерия принялась торопливо читать дальше.
«… если только ты не передумаешь и не позовешь меня обратно. Но я знаю, что ты не передумаешь».
Лера невольно заморгала, прогоняя слёзы.
Нет, она не передумает. Слишком больно он ей сделал, слишком много разочарований. Она любила его. По-настоящему любила.
Но теперь эта любовь из яркой, полной чувственных наслаждений и сильных эмоций, превратилась в тихую, спокойную, пожалуй, скорее сестринскую.
Теперь она любила Дмитрия не как женщина, а как сестра. И воспринимала его также. Какое будущее могло быть у них, если они решать остаться вместе? Никакого. Нельзя изменить прошлое. Можно только не повторять ошибок в будущем…
В дверь постучали. Лера торопливо вытерла глаза.
- Лерочка, ты уже вернулась? Может, по чайку?
В комнату заглянула Лидия Николаевна.
- Конечно, Лидия Николаевна, обязательно! Очень хочется горячего чая, я так продрогла… «Погоды нынче не радуют!» - процитировала она фразу из какого-то дореволюционного романа.
Соседка засмеялась.
- Лера, я вас обожаю! Одной фразой умеете поднять человеку настроение. Идёмте скорее!
На кухне мирно всхлипывал носиком закипающий чайник, на столе ждали сушки и яблочное варенье. Лера с удовольствием втянула носом запах свежей заварки с ароматом каких-то трав.
- А что с настроением, Лидия Николаевна? Что-то случилось?
Она взяла сушку, принялась аккуратно укладывать на неё ломтик яблока из вазочки с вареньем.
-Ох, Лера, случилось… Даже не знаю, как сказать…
- Что такое, Лидия Николаевна? – Лера обеспокоенно посмотрела на соседку. –
Рассказывайте уже, не томите!
Лидия Николаевна вздохнула, налила себе чаю, присела рядом с Валерией.
- Лёша письмо прислал. Передумал с Любашей разводиться.
- Так это же хорошо! – Валерия улыбнулась. – Мне кажется, они просто немного не понимают друг друга, но они с Любой вполне хорошая пара.
- Да если бы дело было в этом! Я ведь совсем не против Любы, в конце концов, это жизнь сына, а не моя. Нравится она мне или не нравится чем-то – какое имеет значение, если сыну с ней хорошо? Но… - она понизила голос до шепота, хотя в квартире они были одни, - они девочку из детдома к себе взяли.
Брови Валерии поползли вверх.
- Да вы что?! Решились, значит?
Лидия Николаевна отрицательно покачала головой.
- Не решились. За них там… - она указала пальцем куда-то на потолок, - …всё решили!
- Это как? – Лера искренне недоумевала.
- А вот так. Девочка эта, Маша – племянницей Любы оказалась. Родители у неё погибли, на машине разбились, а девчонку родной дядя в детдом сплавил. Директор этого дома Любу разыскала, сказала, что так, мол, и так: если не заберете девочку, она сиротой будет расти, потому что вы у неё – последние родственники, кто от сироты ещё не отказался.
- Ну и дела… - Валерия помешала в чашке чай. Пару чаинок плавали на поверхности, она вытащила их ложечкой. – Значит, Алексей был не против того, чтобы Люба забрала племянницу?
Соседка развела руками.
- Получается, что не против. И мне написал, что, мол, ждите теперь в гости с внучкой. Вон как! Не думали, не гадали, а у нас вдруг внучка появилась. Сразу шестилетняя… Что делать-то теперь, ума не приложу… Да вот что ещё! Мы и не знали даже, что у Любаши нашей братья есть! Замуж когда выходила – на свадьбе только подруги были. Она нам не говорила никогда о родне...
Валерия задумчиво похрустела очередной сушкой.
- Значит, такая была родня… Знаете, Лидия Николаевна, мне кажется, что всё у вашего сына будет хорошо!
- Думаешь? – соседка обеспокоенно глянула на часы: Фёдор Петрович опять задерживался.
- Уверена. – Лера улыбнулась. – Он у вас хороший человек. И Любаша его – женщина совсем не плохая, раз не побоялась чужого ребёнка в семью принять. Это подвиг, если честно.
- А ты-то, Лера? Только не обижайся на старуху. Ты сама когда замуж соберешься?
- Когда рак на горе свистнет! – Валерия весело засмеялась.
Соседка вышла, а ей подумалось, что если – никогда?..
Ну, значит, никогда. И она вкусно захрустела, пятой по счету, сушкой…
***
- Разве это не прекрасно? – голос Георгия обволакивал и был утонченно вкрадчивым. – Ты ведь хотела их получить?
Серьги с аметистами лежали на черной бархатной подкладке коробочки, поблескивая холодно и изысканно.