Её взгляд был теперь совершенно хладнокровен.
Вот стерва!
Демон даже присвистнул. Быстро в себя пришла.
Недаром Георгий относился к ней по-особенному, в обиду не давал, «строил» только слегка, так, лишь для острастки, не так, как других своих «кукол», чтобы место своё не забывала.
- Сейчас мы ему не поможем. В больнице мои ребята, сделают всё, что нужно. Ему сейчас только врачи нужны. И Господь Бог. Если он в Него верует.
Они вышли из квартиры, Злата закрыла дверь, Демон выглянул из подъезда. Вокруг было привычно шумно. Обыденно и привычно.
Двое мальчишек, одетых в резиновые яркие сапоги, шлёпали по лужам, запускали в них бумажные кораблики.
Кораблики пару минут держались на воде, потом намокали, превращались в некрасивый бумажный ком, тонули.
Машина Дементия стояла недалеко.
Мужчина уложил чемоданы в багажник.
- Деньги взяла? Документы? – метнул он быстрый взгляд в её сторону, - нам они понадобятся.
- Взяла. – Злата устроилась на заднем сиденье. – Поехали?
- Подожди.
Дементий нагнулся и, подняв с земли ком, замазал грязью номер машины так, чтобы одну цифру было практически не видно.
Вытер руки о дорогое пальто, совсем не заботясь о его сохранности.
- Теперь поехали.
Он вырулил с обочины на дорогу…
Глава 126.
Они ехали долго. Ныряли на какие-то грунтовки, тряслись по ухабам, аккуратно и незаметно проезжали мелкие поселки.
Демон петлял по дорогам, как заяц от гончих. Злата не могла понять, зачем это всё, кому она нужна, отставная любовница бывшего подпольного миллионера.
Она измучилась. Всё тело болело от неудобной позы, её вконец растрясло в этой бесконечной, унылой дороге в никуда, она чувствовала, как подкатывает время от времени к горлу тошнота.
Неужели это всё? Это что, действительно конец?!
Все её честолюбивые планы и замыслы, все её радужные мечты разбились вдребезги, как простая фотография в стеклянной рамке, упавшая со стены.
Она была на своем месте! Она украшала жизнь, радовала глаз, получала удовольствие от вечеринок, подарков, изысканной еды…
А теперь она – как та самая фотография, свалившаяся со своего гвоздя. Лишившись стекла, она осталась без защиты от любой царапины или залома.
Боже всемогущий! Сколько денег!
Она даже застонала при мысли о том, что не успела забрать из сейфа в доме Георгия большую часть его подарков. Да и денег тоже. В её квартире хранилось, по сути, не так уж и много. Георгий настаивал на том, что его дом и сейф – надежнее, чем её квартира.
Её! Её квартира! Она разразилась судорожным, каким-то тоскливым, полусмешком.
Дементий оглянулся на неё из-за руля, но тут же снова сосредоточенно уставился на дорогу.
За всё время они толком не сказали больше друг другу ни слова, только обменивались короткими «да», «нет» или «не знаю».
Злата беззвучно заплакала злыми и яростными слезами.
Почему она не поверила Петру? Ну почему?!
Он всегда относился к ней неплохо, даже любил её, по-своему. А что теперь? Кто она такая без Георгия, без его власти?
Всё случилось настолько неожиданно, настолько внезапно, что её лихорадило от мысли о том, что они вовсе могли не успеть сбежать. Когда она думала об этом, все тело словно покрывалось холодным, липким потом, и озноб пробирал до мурашек, до противной, мелкой нервной дрожи.
Её снова замутило.
А вдруг он умрет?! Что будет тогда с ней? Хотя, какая уже разница… Хуже, чем есть сейчас, просто не придумать. Она так долго выбиралась из этой дыры, из того городишка, она жила беззаботной и яркой, красивой жизнью…
Теперь она бежит обратно, как побитая собака, которую ненадолго взяли в дом хозяева. Откормили, держали в тепле и холе, а потом снова оправили туда же, в её опостылевшую и холодную конуру.
Злата уже не помнила, когда она плакала последний раз. Да и отчего ей было плакать? Теперь злые слёзы отчаянья и досады всё лились, она быстро смахивала их рукой, стараясь, чтобы Демон этого не заметил.
Он, конечно, заметил. Но молчал.
Угрюмо и напряженно уставившись на дорогу, Дементий только изредка останавливал машину на обочине, выходил, курил, меряя шагами разбитый, в трещинах, сырой асфальт, провожая подозрительным взглядом каждый редкий автомобиль, проезжавший мимо.
Добрались до места поздно ночью.
Злата порадовалась этому. Ещё не хватало, чтобы кто-то из соседей увидел их, потом принявшись увлеченно «перемывать косточки».
Дом, какое-то время нежилой, но не заброшенный, встретил их радостно, улыбаясь окнами, едва в них загорелся тихий, приглушенный свет.
Половица привычно скрипнула, встречая: «Хозяйка! Это ты! Наконец-то… Мы ждали…»
Было чисто, цветы всё также кудрявились на подоконнике, кресла привычно стояли на прежних местах, книги в шкафах подмигивали разноцветными корешками.