Надо же… Правильно как говорит. Гладко. Соня даже удивилась.
Когда прозвучала их с Павликом фамилия, она, задумавшись, не сразу заметила, что сын яростно дёргает её за край юбки.
- Мам! Мама! Ты что? Нас уже назвали! Руку надо поднять!
Фамилия прозвучала второй раз.
Тут только до Сони дошло, о чём говорит ей сын.
Вокруг осталось не так много первоклассников, большинство родителей с детьми уже разошлись.
Она подняла руку и спокойно произнесла: «Это мы!» После этого посмотрела Злате прямо в лицо.
Злата её узнала сразу.
Соня поняла это по тому, как едва заметно дрогнули уголки красиво улыбающихся губ, как чуть-чуть, совсем незаметно, поползли вверх чёрные, вразлёт, брови, как сверкнули тёмные глаза. Однако, в остальном на лице не дрогнул ни один мускул.
- Очень приятно познакомиться, Софья… эээ…- Злата заглянула в список, который держала в руках, - … Сергеевна! Я уже думала, что вы с сыном не пришли.
Прозвучала эта фраза двусмысленно.
Было в ней нечто такое, завуалированное, насмешливое, что ли. Со стороны казалось, что молодая учительница очень озабочена тем фактом, что кто-то из родителей мог пропустить такое важное собрание, но для Софьи фраза была полна иного смысла.
- Простите, я немного опоздала. Разговаривала с Натальей Валентиновной. – Софья говорила спокойно и уверенно, хотя сердце продолжало колотиться от неожиданности встречи.
- Да, конечно, понимаю. – Злата излучала равнодушие и невозмутимость. – Вас, молодой человек, зовут Пашей?
Она повернулась к маленькому Павлику, который неловко переминался с ноги на ногу.
- Да! Я – Павел!
Мальчику не понравилось, что его назвали Пашей. Он привык быть Павликом или Павлом. Ещё - Павлухой или Павлушей. Так его называл отец, когда был в особенно хорошем расположении духа.
Злата неожиданно ему улыбнулась, понимающе и ободряюще.
- Я рада с тобой познакомиться! – Злата переложила листок со списком класса из правой руки в левую и протянула мальчику для рукопожатия свою красивую ладонь с длинными пальцами, с ногтями, формой похожей на миндаль, покрытыми нейтральным светлым лаком. На пальце блеснуло камнем кольцо.
Мальчик вспыхнул. Его щёки мгновенно залились румянцем, и он торжествующе огляделся по сторонам: все ли вокруг видят, что их новая учительница здоровается с ним за руку?! С ним одним, из всего класса?!
Он осторожно сжал её ладонь своей маленькой, но уже крепкой ладошкой.
Злата снова улыбнулась.
Она думала о том, что Павлик – очень красивый мальчик. Судя по внешности, ему явно перепало больше материнских генов, чем отцовских. Семён так красив не был. У него есть своё, особенное, мужское обаяние, которое притягивало к нему женщин, делало его если не неотразимым, то очень интересным. В конце концов, и Жан-Поль Бельмондо*** - далеко не красавец, однако скольких женщин он свёл с ума. Не буквально, конечно. Она снова оглядела Павлика. Сынок пойдёт дальше отца. У него будет и обаяние, и внешность, это точно.
Пожав руку мальчику, она выпрямилась, повернулась к Софье.
- Если вам что-то непонятно, Софья Сергеевна, спрашивайте. Я отвечу на все ваши вопросы.
Изменилась ли Соня за эти семь лет?
Злата удовлетворенно хмыкнула про себя.
Изменилась. После родов фигура обрела ещё более женственные очертания, надо отдать ей должное, она сумела сохранить себя в форме. Злата мысленно её даже похвалила.
Слишком много она видела девчонок, которые после рождения ребёнка умудряются запустить себя до состояния мягкого дрожжевого теста. Её даже передёрнуло.
Она вспомнила фразу из известной детской сказки «Морозко»: «А Марфушка-то – квашня квашнёй!»****
Нет… Соня молодец. Но, наверняка, она так и осталась курицей-наседкой, думающей только о доме, муже и ребёнке. Беда таких женщин – ограниченность. Они ничего не хотят лично для себя. Только отдают и отдают.
Злата опять мысленно усмехнулась.
Рано или поздно такая, никому не нужная, жертвенность оборачивается против них самих. Жить интересами других, пусть даже самых близких людей, это всегда означает, так или иначе, потерю себя. Всегда!
Злата цепким взглядом прошлась по лицу Сони.
Оно было по-прежнему миловидно, даже красиво (на чей-нибудь чужой вкус), но в уголках глаз уже были заметны, хотя и едва-едва, мелкие, сеточкой, морщинки. Когда Соня щурилась на ярком августовском солнце, морщинки проступали отчетливее. Заметнее стали и линии, идущие от носа к губам.
Злата радостно улыбнулась Соне.
Со стороны казалось, что учительница мило улыбается, хотя сама Злата знала, что означает её улыбка. Это была улыбка торжества.