Ирине, несмотря на слёзы, померещилось, что Зина – это и не Зина вовсе. Стены кухни видоизменились, превратившись в старый деревянный сруб, а свекровь (Ирина искренне считала Зину своей свекровью), как привиделось Ирине, преобразилась в полненькую, улыбчивую ведунью.
Ирина даже помотала головой, прогоняя морок. Это всё от нервов! Зина права, нечего сидеть одной, упиваясь жалостью к себе.
Она вдохнула густой, травяной, пряный аромат напитка, который Зина поставила перед ней в большой кружке в крупный оранжевый горох.
- Пей! Можно с сахаром, а лучше… Подожди-ка!
Зина снова полезла на какую-то очередную полку и вытащила баночку, накрытую вощеной бумагой и перевязанную шпагатом.
- Вот! – Она торжествующе выставила найденное богатство на стол. – Лучше с мёдом!
Она широко улыбнулась.
Ирина, уже сделав пару глотков чая, почувствовала, что, наконец-то, согревается.
- Мама Зина, - начала она уже спокойно, в последний раз вытирая распухший нос, - а ты веришь в приворот?
Зина удивлённо на неё посмотрела, налила себе того же напитка, только в чашку, присела возле стола.
- Ой, Ириша, даже не знаю, что тебе ответить. Если честно – не верю. Но я верю в нечто другое. Верю в Бога, в существовании души верю… Ещё верю в то, что наш мир – он не только материальный, раз есть душа. Вот в этом другом, недоступном нам, мире есть что-то такое, что иногда может проникнуть и сюда. Как через окно, что ли… Мне кажется, что некоторые люди умеют улавливать это нечто, эту энергию. Только не всегда эта сила хорошая. Отсюда и байки эти, про приворот, заговоры и прочую дребедень. На самом деле, всё это – суеверия. Если человек живёт по-Божески, то все эти вещи его не касаются.
Ирина покивала, но тень сомнения осталась на её лице.
- Может, она его приворожила, Лариска эта?
Зина вздохнула.
- Фильм помнишь? «Формула любви»* называется. Как там тётка барину молодому говорила? «Да не простыл наш батюшка, а с глузду двинулся!» Нет там никакого приворота. Просто Женька твой «с глузду двинулся». Как там это называется – кризис среднего возраста. Сколько сейчас ему? Сорок один стукнул. Вот кризис и есть.
- Думаешь? – Ирина шмыгнула носом, который перестал краснеть и постепенно возвращался к первоначальному естественному цвету.
- Уверена. – Зина кивнула. – Я не психолог, Ирина, и не психиатр. Но вот давай подумаем. Перед тем, как всё покатилось у вас под откос, изменился Женя?
Ирина подумала и кивнула.
- Изменился. Одеваться стал по-другому. Но это же естественно! Ведь он место работы сменил. Из театра ушёл в ресторан этот треклятый!
- Не скажи. Он уже в таком возрасте, когда привычки к определённому образу жизни прочно в человеке сидят, их сложно изменить. Что ещё замечала?
Женщина задумалась и сделала ещё глоток чая. Потом ещё один. Напиток, несмотря на непривычный травяной аромат, действительно успокаивал.
- Раздражительным он стал, - ответила она медленно, - всё ему дома не нравилось. Не так приготовила, не так рубашку погладила, не такие тапочки купила. Хотя раньше всё устраивало, хвалил он меня за то же самое, благодарил за заботу. А тут - как отрезало. Или отмалчивается, или ворчит, как дед старый. На Наташку стал срываться, злиться без повода…
Зина покивала.
- Ну да. Хочешь, продолжу за тебя? Ещё – стал плохо спать и перестал ходить на совместные прогулки и посиделки. Правильно я говорю?
Ирина удивилась.
- Ведь верно! Нас всегда в гости друзья звали, Майя с Олегом, помнишь их?
Зина оживилась.
- Это светленькая, с короткой стрижкой, смешливая такая? Муж у неё тоже вроде бы музыкант…
- Да! Олег с Женей в одном оркестре играли, только Олег – скрипач. Мы раньше очень тесно общались. Праздники вместе, поездки, пикники. Потом Женя стал от приглашений отказываться. Сначала новый год не захотел вместе встречать, затем Майя на день рождения звала, тоже не пошел, отговорился работой, хотя вполне мог сменами с другим музыкантом поменяться, мы с Наталкой одни ходили. Он тогда даже денег на подарок не дал, я ещё обиделась на него сильно, всё-таки это жена его близкого друга.
- Ирочка, я же не психолог, - снова повторила Зина, погладив женщину по плечу, - но мне кажется, я права. У Жени сложный период в жизни. Я ни в коем случае его поступки не оправдываю! Однако, только от тебя зависит, как ты будешь поступать. Сможешь ли ты простить Женю, или нет… То, что сейчас с ним происходит, это не навсегда. Он поймёт, что был не прав, всё-таки он – сын своего отца, но это произойдёт не прямо сейчас, к сожалению.
В уголках глаз Ирины опять заблестели слёзы.