«Женя, я так замёрзла!» И Евгений, снимая с себя шарф, обматывая его вторым слоем вокруг капюшона Ларочкиной курточки, ощущал себя Самсоном, хотя его самого начинало трясти от пронизывающего ветра, забрасывающего за шиворот ледяные хлопья снега.
Их связь с Ларисой длилась с зимы 1993-го. Скоро год. Поначалу никто ничего не замечал, но потом оба потеряли осторожность, да и просто надоело скрываться и прятаться по углам.
Почему он слушал жену? Почему не ушел из оркестра раньше?
Кому нужны сейчас все эти концерты, эти Моцарты, Чайковские и Вагнеры? За один вечер в ресторане он сейчас чаевыми может заработать, как за неделю бесконечных концертов и репетиций, на которых «Бабах!», как они прозвали своего дирижёра Бахнина, гонял музыкантов до состояния тихой, безразличной отрешенности, бесконечно повторяя, что искусство – это жертвенность. Прозвище без сокращений звучало: «Баааа! Да это Бах!», впоследствии сократившись до скромного «Бабаха».
Пусть теперь катится со своей жертвенностью куда подальше.
Но особенно разозлил его разговор с отцом, состоявшийся недавно.
Яков специально пришёл к сыну, когда ни Ирины, ни внучки дома не было и, усевшись в свое старое кресло, попросил Евгения сварить ему кофе.
- Тебе же нельзя? – удивился тот, - из-за сердца…
- Нельзя растворимый, - спокойно ответил Яков. – Натуральный можно. Одну чашку в день. Я же знаю, что кофе у тебя есть.
Евгений смутился.
У него действительно был хороший кофе, который он «достал» через знакомого повара в ресторане.
«Вот Ирка, - тут же подумал он с досадой, - о каждом моём шаге отцу докладывает! Даже о такой малости разболтала!»
Ему не было жаль для отца кофе, конечно, нет. Просто мысль об очередном «предательстве» жены раздосадовала, лишний раз вызвав долго не проходящее раздражение.
Он сварил кофе, разлил его по чашкам, принёс в комнату и уселся напротив отца с делано равнодушным видом, словно отец зашел, как в былые времена – просто посидеть с сыном и сыграть партийку в шахматы.
Яков пил обжигающий напиток маленькими глотками, смакуя каждый по отдельности, и из-под опущенных век рассматривал сына.
Изменился Женька. Дерганный какой-то, осунулся. Выражение лица меняется, как картинки в калейдоскопе. В глаза не смотрит, знает, что отец пришёл не награды раздавать.
Наконец, чашка опустела.
- Отличный напиток! – похвалил Яков, поднял проницательные глаза на сына. – Ну, рассказывай. Как ты докатился до жизни такой.
- Отец, ты о чём? – снова попытался сделать простодушное лицо Евгений.
- Женя, давай серьёзно. Ты же понимаешь, что я всё знаю. Если уж ты дошёл до того, чтобы раздавать пощечины родной дочери, то у тебя должна быть на это серьёзная причина. Что натворила Наташа?
Евгений поёрзал в своём кресле. На самом деле он не знал, о чем рассказала дочь деду, что ей на самом деле известно. Может быть, она просто ошиблась, приняв Ларису за его любовницу, потому что он был слишком с ней любезен в том кафе? Ирина, хоть и болтлива, но сор из избы выносить не станет, не беспросветная же она дура, чтобы выставлять себя перед всеми в виде рогоносицы. Она догадывается о существовании Ларисы, но наверняка ничего не знает…
Он уже забыл, что они с Ларой потеряли всякую осторожность и об их связи давным-давно известно всем знакомым.
- Наташа повела себя отвратительно! – начал Евгений с досадой. – Я пригласил коллегу в кафе, у неё был день рождения, жарко было, я всего лишь купил женщине мороженое. Это увидела Наташа. Видимо, решила, что нас связывают близкие отношения, запустила в Ларису камнем. Испортила женщине дорогое платье, его пришлось выкинуть, всё настроение насмарку, и в такой день! Как ты считаешь, я должен был спустить всё на тормозах?!
Евгений, сам поверив в только что рассказанную отцу историю, начал закипать, как медный самовар.
- Ты сам подумай, как мне было стыдно перед Ларой, перед людьми в кафе! Все смотрели на это представление, словно это кино! «Санта-Барбара» какая-то, честное слово!
Яков помолчал, кивая головой, а потом в лоб спросил:
- А что, разве Наташа была не права? Ведь эта женщина действительно твоя любовница. Кого ты сейчас пытаешься обмануть, Женя? Самого себя?
Евгений оторопел.
- Да хоть бы и так! – он вскочил со своего места и принялся нервно ходить по комнате. – Наташу мои личные дела не касаются!
- О как! – Яков удивленно посмотрел на сына. – Отчего же? Разве твоя дочь – не член твоей семьи? Разве она не имеет права знать, что происходит между её отцом и матерью?
- Не её ума это дело! – Евгений распалялся всё больше, нервничая и понимая, что попался с поличным. – Её дело – школу нормально закончить, аттестат получить и поступить в институт. А она лезет в дела взрослых!