Однако, похоже, и эта поездка окончится сплошным разочарованием.
- Скажи, Вероника, тебе не кажется, что Нина Марковна вовсе не больна?
Лидочка посмотрела на веранду, где хозяйка дома весело смеялась анекдотам, которые рассказывал один из приглашенных гостей.
- Кажется. – Вероника смахнула с щеки приставшую паутинку. – Только моя мама уверяет, что её подруге действительно было очень плохо. И всё же, сдаётся мне, что в Нине Марковне погибла великая актриса.
Лидочка фыркнула.
- Актриса из неё никакая. По-моему, все уже обо всём догадались, кроме её сыночка, да пары гостей поглупее. Вот я была бы прекрасной актрисой, если бы учебу не бросила.
- Ты училась в театральном? – Вероника удивилась.
- Что, не похоже?
Лидочка приняла модельную позу, кокетливо выдвинула вперед плечико, будто позируя перед объективом фотоаппарата. Сверкнула белоснежная улыбка.
Вероника кивнула.
- Похоже. Только почему бросила?
- Сергей был против. Сказал, что женится, только если я брошу институт. Потому что он не собирается носиться по всему городу, выметая из него моих ухажеров.
Вероника расхохоталась, глядя на Сергея Викторовича, суетящегося у мангала.
- Сейчас уже не носится?
- Нет. Сейчас он мне доверяет.
- Похоже, зря. – Вероника снова многозначительно оглядела Лидочкину фигурку.
- Но ведь ты ему об этом не скажешь? – Лидочка подмигнула новой подружке, и они пошли по тропинке к дому, где на веранде беседовали остальные гости в ожидании застолья…
____________
*«Вовка в Тридевятом царстве» — советский рисованный мультипликационный фильм-сказка режиссёра Бориса Степанцева, вышедший в 1965 году. В этом мультфильме собраны и действуют герои известных и любимых в русской культуре сказок, традиционные сюжетные линии которых были умело и комично вплетены совсем в другую историю.
**В балете «адажио» - развернутый номер в медленном темпе, медленная часть танца, состоит в основном из комбинации плавных, широких движений, чаще всего адажио — дуэт центральных персонажей, иногда в сопровождении кордебалета. В спектакле это момент поэтической остановки времени, момент любования пластической фигурой. Адажио часто включают в развернутую танцевальную структуру «pas classique», классического па.
Глава 139.
Утром Дементий не выходил так долго, что Злата невольно забеспокоилась, как там он.
Она осторожно заглянула в комнату.
Мужчина спал, как ребёнок, положив свободную руку под подушку. Он лежал щекой на подушке той стороной лица, где был шрам. Злате снова показалось, что он красив. Конечно, это не было лицо какой-то древнеримской статуи, ему было далеко до «Давида» Микеланджело, но Демон и не был юношей.
Его лицо, с довольно правильными чертами, грубо очерченное, словно сделанное из единого куска скалы, чем-то напоминало статую «моаи» с острова Пасхи.*
Крупный нос, широкая, тяжелая челюсть с квадратным подбородком, серые, глубоко посаженные глаза, высокий, прямой лоб, мочки ушей плотно прижаты, густые волосы, теперь подстриженные коротким «ёжиком», только начинающие слегка поддергиваться сединой – во всем этом по отдельности никакой красоты не было. Но всё вместе смотрелось настолько гармонично и правильно, что Злата невольно замерла, остановив взгляд на спящем мужчине.
Раньше она никогда не рассматривала его с этой точки зрения. С точки зрения женщины, а не хозяйки, подчиненной или собрата по несчастью.
Когда был жив Георгий, такие мысли даже не приходили ей в голову. Во всяком случае, она не помнила о подобных размышлениях.
Сейчас всё изменилось.
Роли поменялись. Дементий больше не был её «мальчиком на побегушках», как она думала о нем в первое время своего появления в доме Георгия, теперь она стала его служанкой. Дементий недвусмысленно дал ей это понять уже не раз.
Однако, как это не было странно, Злата была ему действительно рада.
За время вынужденного одиночества она ни с кем не сдружилась, среди коллег в школе держалась особняком. Если её начинали расспрашивать о личной жизни – отмалчивалась, если расспросы становились настойчивее – довольно резко, но вежливо, осаживала любопытных.
Постепенно в их «дамском» коллективе от неё отстали. Больше никто не звал на вечеринки или совместный отдых. Даже в гости уже никто не звал.
На самом деле Злате это не было нужно.
И всё же (как признавалась она сама себе), общения ей не хватало.
Она была яркой, привыкла поражать и удивлять, привыкла быть в центре внимания. Но кого было удивлять? Она давно выросла из масштабов этого Богом забытого городка.
Что ей было делать на убогих учительских вечеринках? Играть в фанты? Петь под гитару? Смеяться скучным анекдотам и хвалить чей-то «умопомрачительно вкусный» салат, на деле представляющий из себя классический «оливье», к которому просто добавили «тёртое яблочко»?