Мутное зеркало в разводах от воды показало усталое и хмурое лицо. Семён нащупал под раковиной чистую тряпку – Полина Васильевна всегда там её хранила. Теперь он делал также. Взял с полки один из пузырьков, побрызгал на зеркало, протер.
Зеркальная поверхность радостно засияла, и отражение стало чётким и контурным, но, казалось, теперь лицо в отражении хмурилось ещё больше.
Полотенце царапало кожу, оно было жестким и серым от частых стирок.
Семён вздохнул, повесил его на пластиковый крючок, и его взгляд упал на раковину. На уголке белел свежий скол, Значит, Соня всё-таки уронила свой стеклянный флакон. Семён просил её не ставить его высоко – вдруг упадёт. Однако жена нашла для него место только на последней полке шкафчика. Теперь будет требовать денег на замену раковины – ведь друзей стыдно в гости позвать. А с таким зеркалом не стыдно, значит… И с полотенцем тоже не стыдно…
Семён чувствовал, как закипает в нём какое -то тёмное, неприятное чувство. Но постарался погасить его.
На кухне его ждал хаос. В раковине громоздилась кастрюля с черным слоем из подгоревших макарон. Сами макароны пахли гарью и были выложены на сковороду, стоявшую на плите. Рядом притулилась кастрюлька с одиноко плавающей в воде сосиской.
Надо полагать, это был его роскошный ужин.
Семёну вспомнилось, как с работы приходил отец и весело кричал из коридора на всю квартиру:
- Где там мои хозяюшки? А ну-ка всё, что есть в печи – всё на стол мечи!
И хватал в охапку проходящую мимо бабу Нюру, верещащую с перепугу, со словами:
- Мать! Ты у меня самая лучшая на свете!
Улыбающаяся Полина целовала Павла в макушку и ставила перед ним тарелку дымящихся щей. Баба Нюра ворчала для порядка:
- Паша, ты же взрослый мужик, а ведёшь себя иной раз, как мальчишка 15-летний…
Но сама довольно прятала улыбку в морщинах, и деловито начинала разговор:
- Павел. Ты на детей давно смотрел? Семёну брюки нужны, а Егорке сандалики. Опять же жена у тебя, смотри, чуть не раздетая ходит – от людей стыдно.
- Будет тебе, мама, у меня четыре платья в шкафу висят. Куда мне ещё?
- А ты помалкивай, - заводилась баба Нюра, - вон, соседский Виктор снова обновку жене справил. А ты у нас красавица… Не чета его Людмиле. И тебе нужно платье!
- Мать, - тут же встрял Павел, - да ведь и тебе платье нужно!
- А мне на кой? – тут же краснела баба Нюра, растеряв всю свою строгость. - Мне замуж не выходить…
- Ты у нас ещё ого-го! – смеялся Павел, - Вон Петрович из соседнего дома всё никак от тебя глаз оторвать не может, когда ты к ним в магазин за хлебом идёшь. Всё, женщины! Всем будет по платью – мне премию дали. И мальчишкам купим всё, что надо.
Семён очнулся от воспоминаний и прошел в коридор к холодильнику. Открыв дверцу, он убедился, что выбор у него небогатый. Яйца, вчерашнее молоко, банка деревенской сметаны, кусок сыра. В морозилке он обнаружил сосиски и пачку магазинных вареников с картошкой. Вроде недавно забил холодильник под завязку. Он никак понять не мог, почему продукты исчезают с такой невероятной скоростью…
Хотелось чего-нибудь горячего, желудок даже требовательно заурчал от этих мыслей.
Семён прихватил из коридора свою сумку. Хорошо, что заскочил в магазин по дороге. Будем вспоминать студенческие годы, решил он, и вскрыл купленную консервную банку со скумбрией в масле.
Быстро почистив пару картофелин, морковь и луковицу, Семён разыскал в шкафчике пакет с пшеном, которое сам когда-то туда и сунул.
Через полчаса он уже ел горячий «студенческий суп», как прозвали это блюдо его приятели по общаге, заедая ломтём свежего чёрного хлеба.
Хлеб он купил в недавно открывшемся магазине «Домашняя выпечка». С некоторых пор он частенько туда наведовался. Продавщица, шустрая и ловкая, озорно стреляя глазами, первая с ним заговорила. Он даже узнал, что зовут её незнакомым и непривычным именем – Злата.
Ему нравилось, как она улыбалась ему, когда он заходил в магазин и окидывал прилавок задумчивым взглядом. Нравилось, как Злата торопливо поправляла красивую накрахмаленную шапочку на волосах, оглаживала руками фартучек, и радостно спрашивала:
- А у нас сегодня такие булочки с корицей чудесные! Совсем как домашние. Возьмёте?
И Семён покупал булочки, сознавая, что приглянулся этой Злате. Нет, он любил Соню, и измену рассматривал, как предательство, но ведь это так приятно… Просто видеть, что нравишься красивой женщине…