- Здесь и яблоки, и не яблоки тоже! – весело пропел он и сделал попытку поцеловать Злату в щеку. Но она ловко увернулась:
- Ой, какие мы нынче смелые! Спасибо за конфеты! Обожаю «Птичье молоко»! – Воскликнула она и приказала:
- Давай раздевайся и быстренько на кухню. Поможешь мне с салатом и вымоешь фрукты.
- Конечно-конечно, сию минуту!
Слава заторопился за девушкой.
«Эх, лучше бы ты меня обожала!» - подумалось ему.
На кухне, скинув пиджак и закатав рукава рубашки, он тщательно вымыл руки, а потом принялся намывать яблоки, аккуратно складывая их на трехъярусную фруктовницу, на верхнем ярусе которой уже лежали аккуратно нарезанные кружочки ярко-оранжевого апельсина.
Где Злата достала апельсины, спрашивать было бесполезно, у неё всегда находились родственники-знакомые и всяческие связи, обеспечившие её дефицитом. Будь то продукты или вещи.
Поэтому и на праздничном столе всегда была какая-нибудь экзотика: то бутерброды с красной икрой на новый год, то вот теперь апельсины.
Закончив с фруктами, он принялся помогать девушке с сервировкой стола, уже застеленного отбеленной и накрахмаленной скатертью.
«Однако, хваткая и хозяйственная будет жена!» - снова и снова крутилась в голове мужчины одна и та же навязчивая мысль.
Украдкой, он посматривал на девушку.
Та аккуратно и педантично расставляла и раскладывала на столе приборы и салфетки. На каждой красовалась маленькая геометрическая вышивка крестиком.
В комнате было красиво.
После празднования Нового года Злата не стала убирать одноцветные гирлянды, развешанные по стенам. И теперь их свет, не сопровождаемый другой новогодней атрибутикой, создавал приятную атмосферу праздника.
Атмосферности добавлял новый светильник – лавовая лампа «Космос». Сравнительно недавно появившаяся новинка выглядела действительно «космически». Прозрачная колба была наполнена какой-то жидкостью и кусочками блестящей, сверкающей фольги. Эти блёстки начинали медленно и красиво двигаться, когда только лампа нагревалась. Зрелище было завораживающее.
Наконец послышался звонок, Злата тут же бросилась открывать, и вскоре комната наполнилась веселыми голосами гостей. Это были – Виктор и, как всегда подтянутый и очень спортивный Сергей. Виктор пришёл с женой, а к Серёге прилагалась только его любимая спортивная сумка, которую строгая Злата тут же велела Станиславу вынести и оставить в прихожей.
Серёга играючи протянул другу сумку, держа её вытянутой рукой.
Послушный Славка сумку взял и от неожиданности чуть не упал, поскольку она своим весом тут же потянула его вниз.
Виктор с Сергеем переглянулись и разразились хохотом. Жена Виктора улыбнулась, а Злата с недоумением посмотрела на него.
Славка покраснел от негодования и заглянул в сумку.
Так и есть. В сумке лежали гантели. Небольшие, килограмма по три каждая.
- Шутники! – Славка потряс кулаком в сторону приятелей, но сумку всё же в прихожую отнёс.
Время пролетело незаметно, молодые люди болтали, смеялись, перебрасывались шутками.
Вскоре компания уже пила чай с пирожными. Всеми любимую «Картошку» тоже продавали в магазинчике, где работала Злата.
В руках Виктора появилась гитара, и в полумраке зазвучал грустным колокольчиком нежный и приятный голос Ларисы, его жены:
- Вьюн над водой, ой вьюн да над водой,
Ой, вьюн да над водой расстилается.
Дева у окна, ой дева у окна,
Ой, дева у окна дожидается…
Песня стала очень популярной после выхода на экраны фильма «Не могу сказать «прощай», и теперь часто звучала в молодежных компаниях и на различных посиделках.
Потом приятным и хорошо поставленным тенором, словно отвечая на девичью печаль, запел Виктор:
- Вьюн над водой, ой, вьюн над водой,
Вьюн над водой расстилается.
Жених у ворот, ой, жених у ворот,
Жених у ворот дожидается.
И снова голос женщины зазвучал то мягко, уговаривающее, убаюкивающее, то вдруг набирал силу и плакал:
- Это не моё, ой это не моё,
Ой, это не моё, то подруженька твоё…
Так переливались, вторили друг другу мужской и женский голоса. Слушатели притихли, тихонько подпевая про себя, боясь не спугнуть настрой и волнение, вызванные незатейливой, но глубокой мелодией.
Наконец песня закончилась. Все молчали.
Виктор продолжал задумчиво перебирать струны гитары, продолжая тихонько наигрывать.
Каждый размышлял о своём.
Виктор о том, как повезло ему с женой, а её необыкновенный голос он готов слушать часами. Даже когда она в разучивает со своими пионерами, как весело шагать по просторам, и нестройный хор детских голосов вразнобой горланит: «И конечно припевать лучше хором!», иногда каким-то чудом всё же попадая в нужные ноты.