Мальчик, потупив глаза, молча протянул ей подарки, неловко переминаясь с ноги на ногу.
В открытке с букетом полевых цветов значилось: «Дорогая Верочка, мы будем скучать!»
- Спасибо. – Девочка тепло помахала друзьям и села в машину. Семён должен был отвезти её в районный город, а там уже ждал отец, Дальше станция, поезд и домой-домой... Обратно к школе, пионерской жизни, учебникам-тетрадкам и дворовым друзьям. В этот момент прощания она перестала быть «Верунькой» и превратилась в Верочку. В один миг вдруг повзрослела, словно из невзрачной на вид куколки вылупилась кокетливая и яркая бабочка.
Девочка открыла один из ящиков секретера. Там стопочкой лежали присланные лично ей письма, открытка Михаила и коробочка из-под «Вдохновения». В ней она хранила теперь свои «детские деньги», а проще говоря – фантики от «не наших» конфет и импортной жвачки. Взрослые совсем не понимали их ценности!
Взять к примеру вот этот – это настоящая драгоценность! Верочка полюбовалась на обертку. Этот фантик - от польской жвачки «Болек и Лёлек» с картинками из известного мультфильма. А вот эти фантики – от финских конфет. В Финляндию дядя Павел ездил ещё до переезда в Сосновку. По туристической путевке от профсоюза - его этой путевкой премировали за отличную работу. Кстати, жвачку он оттуда не привез. Это было настоящее огорчение. Зато привез конфеты. Очень красивые!
Среди них странные и непривычные – похожие на мармелад фигурки. Только мармелад этот был жёсткий-жёсткий, и конфеты можно было долго жевать, словно жвачку. (Когда-нибудь это будет привычный всем нам «жевательный мармелад» - прим. автора) Эти конфеты ели очень долго, доставая их поштучно по праздникам. А Верочке, гостившей у родни, выдали сразу по одной конфете каждого ассортимента. Кстати, вкус у «резиновых мишек» был тоже разный – Верочке попался коричневый со вкусом «кока-колы». А «кока-колу» она попробовала только однажды, когда дядя Павел брал её с собой к родственникам в Ленинград. Но особенный вкус запомнила сразу и на всю жизнь.
В её заветной коробочке лежал один такой коричневый конфетно-мармеладный «мишка». Правда, он уже практически окаменел, и, наверное, им можно было бы при желании забить гвоздь. Этого «мишку» отдали ей, потому что никто не хотел таких есть – они оказались со вкусом аниса!
Каждая обертка, в их детской среде именуемая просто «фантиком», была бережно разглажена теплым утюгом. Для этого на обертку клалась сухая ткань, проглаживалась, и обновленная обертка отправлялась к своим товаркам* в коллекцию.
Фантиками обменивались, и иногда на них можно было выменять очень интересные вещи. Например, она выменяла у Марины из 5-го «А» «гэдээровский»** ластик в виде дольки лимона - на два своих финских фантика и один от «Болека и Лёлека». Ластик плохо стирал карандаш, но был невероятно красивый. Какого-то совершенно необычного жёлтого цвета, такого яркого, что он, казалось, светился.
Кстати, очень хочется попробовать бананы. Интересно, какие они на вкус? В книгах на картинках они обычно желтые. А в фильме «Старик Хоттабыч» почему-то зеленые и какие-то маленькие. Но в фильмах не будут показывать то, чего не бывает на самом деле, правда же? Хотя это все-таки сказка, хоть и в виде художественного фильма. Интересно, как же бананы выглядят на самом деле? Они кислые или сладкие?
Верочка положила коробку на место и вернулась к своему занятию.
Откидная доска секретера, служившая ей письменным столом, была полна цветных карандашей и разноцветных шариковых ручек. Только четыре цвета – синий, черный, зелёный и красный. Теперь Верочка писала ими - она перешла в пятый класс. Всю начальную школу дети писали перьевыми ручками, это было строгое правило, и приходилось носить с собой в портфеле пузырёк с чернилами.
Их учительница, Надежда Дмитриевна, любила повторять:
- Запомните дети! Сейчас у вас пишет рука, а работает голова! А теперь ещё два раза напишем строчку: «Ваня вымыл посуду (точка) Ваня – (тире) молодец! (восклицательный знак)»
При переходе в среднюю школу требование упразднялось, и пузырек с чернилами занял почетное место на уголке стола – иногда, по привычке, или по желанию всё ещё хотелось почувствовать, как скользит стальное перо по бумаге, оставляя на открытке четкий и изящный чернильный след выработанного несколькими годами практики каллиграфического почерка: «Дорогие тётя Поля и Дядя Павел!»…