Соня со злостью пнула стоявшую на столе хлебную корзинку. Та, легко покатилась по скатерти, оставляя за собой след хлебных крошек, и упала на пол...
Припомнился разговор... Тогда свёкр сидел за столом, вертел в руках эту самую корзинку и говорил, глядя куда-то в середину стола:
- Вот так вот дети. Решили мы с матерью дать вам жить своей жизнью. Зарабатывали мы с ней всегда хорошо, теперь вот купили небольшой дом, от города не так далеко, но и не близко, а нам - в самый раз. Будем на земле хозяйничать. Машина есть, приехать друг ко другу всегда сможем. Баба Нюра с нами ехать собралась, сказала, что ей с нами сподручнее, чем у вас, молодых, под ногами путаться.
Полина спокойно продолжила, глядя Соне прямо в глаза:
- Не место двум хозяйкам на одной кухне. Мы решили окончательно - будем разъезжаться. Не уговаривай, сын. - повернулась она к Семёну. - Мы за год хорошо поняли, что для всех так будет лучше. Да и старт мы вам даём хороший - квартира трехкомнатная, машина, сад большой, гараж... Всё добротное, ко всему руки приложены. А в гости - всегда вам будем рады.
Тогда первый раз со дня свадьбы они с Семёном серьезно поссорились. Он считал её виноватой, что именно от её лени и неряшливости и уехали родители. Соня плакала, спорила, говорила, что надо было её правильно учить, а не носом в разбросанные фантики тыкать...
Словом, разговора у них не вышло. Но потом Соня первой подошла к Семёну, попросила прощения, сказала, что сделанного не вернешь, может - оно и к лучшему?
Теперь-то она тут полная хозяйка, есть где развернуться. И Семён еще увидит, какие замечательные сочники она умеет печь, и вообще - им бы надо купить наконец-то нормальный пылесос вместо этого страшно гудящего старого "Урала". И обои бы в комнате бабы Нины переклеить, а то они какие-то мрачноватые...
Под эти разговоры Семён и оттаял. Мирились они долго и страстно, умудрившись доломать-таки старенький диван.
Наступившее утро было субботним, и они отправились в мебельный магазин и купили отличную двуспальную кровать с резным изголовьем. А потом Семён повёл её в кафе-мороженое и все мужчины ему завидовали. Сонечка в тот день сияла, как новобрачная, рисуя себе сцены красивой и безоблачной жизни. Но сказка быстро закончилась...
Меняться Сонечке было категорически трудно. Да и, честно говоря, не хотелось. Хотелось бегать с подружками в кино, ходить по магазинам, отмечать бесконечные праздники, и наведываться в гости, меняя красивые наряды.
Семён же со временем всё больше мрачнел и всё чаще брал подработку по вечерам.
Но чем больше денег он зарабатывал, тем хуже становилась их с Соней совместная жизнь...
И теперь, слушая, как жена неприятно и истерически кричит на него, каким некрасивым становится её нежное и ранее приветливое лицо, всё покрывшееся красными пятнами - он вдруг начал осознавать, что сделал ошибку, приняв внешнюю красоту и скромность за настоящие, а не напускные.
Сейчас Соня напоминала ему чем-то не древнегреческую Музу, а древнеримскую Фурию.*
Семён резким движением схватил с вешалки лёгкую куртку и вышел, громко хлопнув дверью...
__________________
* Фурия (в римской мифологии) – каждая из трех богинь мщения (в греческой мифологии – эринии). Эсхил, который вывел эриний на сцену, изобразил их отвратительными старухами со змеями вместо волос, с налитыми кровью глазами, высунутыми языками и оскаленными зубами. Фурия является символом мщения, переносно – злобная, разъяренная женщина.
Глава 5.
Соня посмотрела на захлопнувшуюся за Семёном дверь и расплакалась.
Вот! И так происходит всё чаще и чаще… Нет, чтобы поговорить нормально, успокоить расстроенную жену, а Семён только о себе и думает!
Подумаешь, ужин ему не по вкусу пришелся… А когда ей было сегодня готовить?
С утра позвонила мама, просила прийти - к ним в гости неожиданно нагрянул дальний московский родственник, как тут откажешь? Пока посидели за столом, пока фотографии посмотрели, послушали рассказы о шумной и красивой московской жизни – уже и полдня пробежало. А потом Ольга пришла – позвала с собой пройтись, а вечером – кино в летнем кинотеатре…