Эту квартиру получала ещё баба Нюра. Тогда прописанных в старом жилье было много, ей выделили новую -3-х комнатную, с учётом всех проживающих.
Младшие дети бабы Нюры выросли и разъехались. Павел с Полиной и матерью перебрались в Сосновку, а Семён и Соня остались хозяевами огромных «хором» (по советским меркам). Теперь, когда в доме появился ребёнок, «лишние» квадратные метры пришлись более чем кстати.
Соня ходила по квартире «ахая», оглядывая обновленные комнаты. Выглядело всё настолько непривычно, что она, отвыкшая от своей квартиры за время пребывания в роддоме, заново прислушивалась к забытым ощущениям «я – дома», но не узнавала его.
Детская ей очень понравилась. Комната получилась светлая, с минимумом необходимой мебели. Резная деревянная кровать (просто чудо какое-то!), стол у стены (можно использовать его вместо гладильной доски), небольшой шкаф с детскими вещами и игрушками, два кресла со свежими, недавно выстиранными плотными покрывалами (удобно кормить Павлушку), старый, уютный торшер (как раз подойдет для создания в комнате мягкого полумрака).
Соня тут же принялась извлекать уснувшего сына из одеяла, проводить ревизию детских вещей, расставлять всё по своему вкусу и для собственного удобства.
Сергей с Наташей выпили чаю и быстро ушли, ещё раз поздравив новоиспеченных родителей с новорожденным, подарив малышу пустышку, несколько новеньких фланелевых ползунков «на вырост» и две погремушки. Одна из них была в виде гриба, а вторая – машины с гремящими шариками вместо колёс.
Правда, это было ещё не всё. Сергей быстро вернулся со словами, что забыл самое главное! Главное было представлено в виде огромной куклы-неваляшки. Размером с новорожденного Павла, с аккуратной челочкой и нарисованными краской голубыми глазами.
Вторым раритетом оказался крокодил Гена.
- Дутый пластиковый, Московский завод пластмассовых игрушек,какой-то там 70-ый год, но я это забыл! – Отчеканил вызубренное с чужих слов Серега. – Родня передала. А с неваляшкой ещё я играл! Это мама откопала. Всё, мы уехали!
И он снова сбежал вниз по лестнице.
Семён так и явился к Соне с двумя игрушками в руках. Соня прыснула со смеху. Семён хмыкнул, звонко щелкнул крокодила Гену по пластиковому носу и поставил раритеты повыше. На шкаф. Пусть сын немного подрастёт для таких игрушечных великанов.
Уже поздно вечером, оставив спящего сына с Семёном, Соня отправилась в душ. У неё еще была пара часов до следующего кормления, а потом Павлик должен был заснуть часа на четыре, в роддоме детей приучали к режиму и кормлению по часам, сын не был беспокойным и по ночам спал хорошо.
Встав под теплые струи воды, блаженно расслабилась. Всё-таки как мало нужно человеку для счастья! В роддоме невозможно было нормально помыться. Горячая вода не всегда была, приходилось просить принести ведро воды с кухни. Душ не запирался. Кроме того, в помещении гулял сквозняк, мыться нормально было просто невозможно. Соня кое-как вымыла однажды волосы, но на большее не решилась, боялась простыть.
Она с любопытством оглядела себя в большом зеркале.
Живот ещё заметен. Она переживала, но Тамара уверила её, что со временем он будет прежним. Ну может, только чуточку больше. А вот растяжки никуда не денутся. Налитая молоком грудь выглядела явно больше. И выражение лица немного изменилось. Лицо было прежним, молодым и красивым, с гладкой нежной кожей, но вот что-то такое неуловимое появилось в глубине глаз. Она никак не могла уловить – что?
Потом поняла. В ней появилось то нечто, что принято называть материнским инстинктом. Чувство постоянной настороженности. Осознание единения с собственным ребенком. Соня поняла, что даже находясь сейчас дома, в собственной ванне, в уюте и безопасности, она продолжает чутко прислушиваться к тому, что происходит в детской. Ей казалось, что она слышит, как ходит тихонько по комнате муж, как все так же спокойно сопит во сне сын…
Соня вздохнула и взяла в руки тюбик с любимым шампунем. «Яблоневый цвет». Дорогой шампунь – 1 рубль 80 копеек. Она покупала ещё «Желтковый», после него волосы отлично блестели. Но нежный запах яблони нравился больше, он успокаивал и действовал как валериана. Шампуни по консистенции напоминали густое желе. Она выдавила немного желе на ладонь и вдохнула знакомый нежный аромат.
Семён пользовался «Лесным». Большой стеклянный флакон с зелёной жидкостью и бумажной этикеткой стоял тут же на полочке. Стоил пузырек в два раза дешевле Сониных тюбиков, содержал в разы большее количество, но Соня таким почти не пользовалась. Если только немного добавляла в ванну. Для запаха. «Лесной» располагал одним несомненным достоинством - приятным хвойным ароматом. В остальном он был очень жидким и пенился с трудом. Для короткой стрижки Семёна подходил идеально. Да и для любой короткой стрижки. А вот густые и длинные Сонины волосы этому образчику парфюмерно-косметической фабрики города Харькова не поддавались.