- Я ухожу. Убери тут всё. Чтобы к моему приходу была идеальная чистота.
И он ушел, громко хлопнув дверью.
***
Теперь Ольга сидела на софе и её душили слёзы.
Она так старалась.
Сделала всё, как хотел муж. Очень устала, и, несмотря на это, выглядела прекрасно. Опять же – как требовал Игорь.
А он не только не оценил её усилий, но даже разозлился из-за какой-то мелочи. Как теперь это простить?
На улице слышались взрывы хлопушек, хохот и крики «С Новым годом!».
Только часы на стене громко тикали, словно дразнились: «Как-прос-тить…как-прос-тить…»
Глава 37.
Соне опять не спалось. Прошло больше месяца после обнаружения анонимной записки, а она так и не решилась заговорить о ней с мужем.
Семён вел себя как всегда – внимательно, заботливо, много помогал ей с ребёнком, укачивал, менял подгузники и пеленки, хотя видно было, что он очень устает на работе. Соня старалась по ночам не будить его, и вставала к малышу очень осторожно, если он плакал. Вот в чем она была благодарна строгому распорядку роддома – Павлик быстро привык к режиму, просыпаясь чуть ли не по часам.
Сын оказался не капризным и на редкость спокойным ребенком – плакал мало, без проблем засыпал в кроватке, хотя рук требовал, но, как ни странно, не Сониных, а отцовских.
Когда Семён брал малыша на руки, тот мгновенно затихал, и принимался размахивать ручками и ножками, словно выражая свой полный восторг и абсолютное счастье. Присутствие Семёна он угадывал безошибочно, стоило отцу только появиться на пороге комнаты – сын тут же начинал плакать. Было видно, что Павлик уже прислушивается к голосам отца и матери. Семён брал его на руки и плач моментально прекращался. Семён забавлялся, щекоча внутреннюю поверхность младенческой ладошки, с удовольствием ощущая, как ребёнок тут же хватает его за палец.
Соня должна была радоваться, что у неё такой спокойный сын. Она уже выходила гулять в хорошую и относительно теплую погоду, совсем ненадолго, минут на 15-20. Но и этого времени хватило, чтобы перезнакомиться с «мамочками» дома. Это были всего две молодые женщины, поэтому на прогулках у Сони теперь была «мамская» компания и сплошные разговоры о детях. О мужьях тоже говорили, конечно, но она в такие разговоры не встревала. О своей жизни Соня рассказывать не собиралась, но новых приятельниц выслушивала.
У них это так и называлось: «сообразить на троих». Только в отличии от распития горячительных напитков, новые подружки Сони называли так прогулку с детьми и разговоры «за жизнь».
Они, найдя благодарную слушательницу в Сонином лице, тут же завалили её информацией о своих мужьях и детях, но по крайней мере, это отвлекало женщину от собственных проблем.
А они были.
Соня металась между двух огней. Постоянно думала о злополучной записке.
С одной стороны, ей было совершенно непонятно, каким образом та могла попасть к ним в дом. Возможно, она просто выпала из кармана кого-то из друзей Семёна. Но, в таком случае, не могла же она упасть конкретно в журнал, да ещё на заложенную открыткой страницу?
Понятно же, что в журнал записку положили нарочно.
Либо это сделал сам Семён, возможно машинально, а потом позабыл о ней в суматохе. Значит, у неё на голове выросли весьма ветвистые рога. Либо это сделала его пассия, но это доказывает, что он приводил кого-то в квартиру в её отсутствие. Значит, рога получались ещё ветвистее.
«Вот ведь!» - снова и снова мучилась вопросами Соня. – «Если уж так хотелось гульнуть, то почему бы не сделать этого на даче, зачем тащить любовницу домой, на территорию жены?»
Хотя, понятно же, какая любовница согласиться на свидание в саду зимой? Да, домик там добротный, с мебелью, есть печка-буржуйка. Но чтобы хорошо согреть комнату, надо постараться и довольно долго ждать. Конечно, в квартире встречаться проще.
Но как же соседи? Хотя, опять же понятно – можно было прийти поздно вечером, когда уже все нормальные люди спят.
Как говорится - было бы желание… Но почему не встретиться на территории любовницы? Или она замужем? Боже мой!
Соня от подобных мыслей приходила в полное смятение, у неё начинала болеть голова.
Спросить у Семёна напрямую? А если это правда?!
Ей придется уйти, а куда она пойдет с маленьким ребёнком, обратно к родителям? И потом, Семёна она любит. Сильно. Даже настолько сильно, что готова закрыть глаза на интрижку, если та была единственной ошибкой, мимолётной мужской слабостью. Может быть, муж выпил в тот вечер, не удержался от соблазна.
Словом, вместо того, чтобы откровенно поговорить с Семёном, Соня накручивала себя всё больше и больше.