Так Верочка попала в музыкальную школу.
Из музыкальных данных у неё был только отличный слух и глубокий, сильный голос. В музыкальной среде такой голос называют «крупным», но этого она ещё не знала. Что такое её голос? Его никто не замечает. В школе петь праздничные песни выбирают всегда других девочек, потому что они более бойкие и шустрые. А Верочка не умела, да и не хотела навязываться.
Только однажды учительница музыки вдруг с удивлением что-то такое разглядела в ней, и предложила спеть 9 мая на концерте «Бухенвальдский набат».
Голос Верочки как нельзя лучше подходил для исполнения этой песни.
"Люди мира, на минуту встаньте!
Слушайте, слушайте:
Гудит со всех сторон –
Это раздаётся в Бухенвальде
Колокольный звон,
Колокольный звон…"
Когда она запела, в зале вдруг воцарилась мертвая тишина. Было только слышно, как дребезжат клавиши расстроенного пианино, складывающие молоточками по струнами знакомую всем мелодию, да звучал Верочкин голос:
"Это возродилась и окрепла
В медном гуле праведная кровь.
Это жертвы ожили из пепла
И восстали вновь…"*
Ветераны плакали. Потом очень долго аплодировали ей, просили спеть что-нибудь ещё. В коридоре после концерта несколько человек, звеня орденами и медалями, окружили Верочку, совали в руки конфеты из своих же подарков, говорили, что её голос – это дар Божий, пусть она только не бросает петь.
Она тогда недоумевала - как можно бросить, так и не начав?
Словом, после этого знаменательного концерта про неё снова благополучно забыли, и она сидела в зрителях, отмечая мысленно каждый фальшивый звук – просто потому, что слышала, могла услышать.
Но, несмотря на такой хороший слух, был в музыкальной школе предмет, по которому она получала бесконечные «двойки». Сольфеджио.
Верочка этот урок тихо ненавидела.
Кстати, дело было не в предмете. Дело было в преподавателе, который поменялся год назад.
Теперь преподавала сольфеджио Зульфия Фаридовна, говорившая на чистейшем русском, закончившая музыкальное училище (по мнению Верочки) исключительно для того , чтобы изводить таких девочек, как она.
При практически абсолютном слухе сольфеджио должен был стать Верочкиным любимым предметом. Но стал её проклятием.
Слова Зульфии Фаридовны: «Теперь все открыли чистый нотный лист, мы будем писать диктант!» - воспринимались чуть не трагедией вселенского масштаба. Музыкальные диктанты этой по-восточному красивой женщины тонким слухом Верочки не воспринимались от слова «совсем». Она слышала только одну ноту – первую. Потом мелодия расползалась, «четверти» путались с «восьмушками», там где звучала чистая «соль» - она упорно писала «соль-бемоль»…
В результате на стол неизменно ложился нотный лист, жирно перечеркнутый красным карандашом чуть ли не во всех местах, с красиво выписанной аккуратной «двойкой».
В школе Верочка была отличницей. И когда, отдавая ей листок, Зульфия Фаридовна радостно на весь класс объявляла: «А у нашей Веры, конечно, снова «двойка»!» - у девочки начинался нервный тик.
Дергающийся правый глаз только добавлял веселья всей честной компании, сидящей за столами, выставленными полукругом.
Это была пытка - два раза в неделю.
Вот и сейчас, Верочка пинала ногой ненавистную нотную тетрадь с очередной «двойкой» по музыкальному диктанту, и грустно шмыгала носом, размышляя, почему она слышит всё неправильно?
Она пыталась ставить эксперименты, просила свою учительницу игры на фортепиано наиграть ей что-нибудь. Лилия Борисовна удивлялась просьбе, но наигрывала. Верочка безошибочно записывала мелодию. Однако на уроках сольфеджио на неё нападал «слуховой паралич» и она не слышала ничего.
Что же делать?
Дойдя до остановки, она загрузилась в большой желтый автобус. Вытащила стопку склеенных красных билетиков, подошла к компостеру, оторвала один, пробила. На троллейбус билетики были синего цвета, а на трамвай – зелёного. Сунула начатую пачку автобусных билетов в карман пальто, к остальным.
Пожалуй, если родители узнают про злополучную «двойку», то папа не возьмет её в очередной раз в кино.
А в кино пойти очень хотелось.
Театр тоже нравился, они с отцом пересмотрели практически весь репертуар оперетт: «Графиня Марица», «Летучая мышь», «Сильва». Были и на балете, Верочка уже оценила «Лебединое озеро» и «Щелкунчика». Ходили всегда только вдвоём, Светлана театр не особо жаловала, девочка не помнила ни разу, чтобы мама составляла им компанию.