Ольга от неожиданности подпрыгнула, а Зоя с Ритой рассмеялись.
- Это кто-то на наше предприятие посылает телеграмму. В этом случае машина работает сама, нас не спрашивает. Ничего, привыкнешь! Пока! И не забудь принести свою кружку!
И Рита принялась вытягивать из-под пластиковой крышки часть рулона с напечатанным
текстом.
***
На проходной Ольгу снова встретила Зина-Дюймовочка, вручила ей пропуск, кивнула как хорошей знакомой, и женщина снова очутилась на залитой солнцем морозной дороге.
До дома она добралась быстро, но всю дорогу её колотила нервная дрожь: что скажет Игорь?
Вернувшись, быстро приготовила на скорую руку легкий ужин, и забралась на диван с чашкой горячего чая, куда добавила листик высушенной мяты, привезенной из родительского дома.
Она вздрагивала от каждого шороха, нервы были взвинчены до предела.
Как себя поведёт муж, в каком настроении придет, а если снова устроит какой-нибудь скандал, ведь сегодня она совсем не занималась домашними делами, пока бегала то к Ларисе, то устраиваться на работу?
Ощущая озноб, она закуталась в вязаный плед, но он не согревал.
Ольга задремала, когда сквозь сон услышала звук поворачивающего в замке ключа. Она вздрогнула, чуть не уронила уже пустую кружку, которую все ещё продолжала держать в руке. Она слышала, как Игорь снимает обувь, как предельно аккуратно вешает на плечики пальто, кладет на полку ключи.
Наконец он вошёл, и Ольга инстинктивно сжалась, не предполагая, к чему быть сейчас готовой - к крику, к издевке, к спокойствию? К чему?!
А Игорь вдруг подошел, опустился на колени, забрал у неё кружку, и, взяв её руки в свои, тихо заговорил:
- Солнышко моё, котёнок, прости меня. Я снова сделал глупость. Я раскаиваюсь, я всё осознал. Просто ты сама меня довела до белого каления этим хлебом, не выдержал, вспылил. Ну ты пойми, я ведь мужчина! У меня в доме есть правила и им нужно следовать. А ты повела себя как плохая хозяйка.
Что? Ольга не верила сейчас своим ушам.
Попросить нарезать хлеб – это быть нерадивой хозяйкой? Провести на кухне 4 часа, готовя вкусный ужин – это поступок плохой хозяйки? Да, она готовила долго. Но она только ещё учится готовить! Нельзя же ругать человека за старание. Как же таз с бельём?! В этом она тоже виновата? Разве есть хоть один дом, в котором не было бы корзины для вещей, подготовленных к стирке? Ну… у неё вот таз. Какая разница?!
Ольга смотрела на Игоря, стоящего на коленях, бормочущего эти извинения… По его словам получается – она сама во всем виновата?
Тут уже нервы её сдали окончательно и женщина заплакала. Наверное, Игорь посчитал её слезы признаком раскаяния, но она плакала от обиды.
Мужчина сел рядом, обнял её. Принялся укачивать, словно маленького ребенка. Потянулся к её губам...
Ольга ответила на поцелуй. Она уже не так сильно верила в его раскаяние, но всё ещё его любила. Ей было жаль его. Жаль сгорбленную, немного жалкую фигуру. Жаль этого красивого, талантливого, но настолько заблудшего и запутавшегося человека.
- Я устроилась на работу. – Вдруг произнесла она и почувствовала, как сильно руки Игоря впились в её тонкие запястья. – Пусти, мне больно!
- Что ты сделала?! – почти неслышно спросил он, и Ольга услышала её - эту страшную ярость в его голосе. Она снова испугалась, но муж быстро совладал с собой и спросил уже притворно-равнодушным тоном:
– И куда?
Она назвала предприятие.
- Буду работать на телетайпе. График «плавающий», так что на домашнем хозяйстве это не отразится. Но я буду работать! – Ольга с нажимом произнесла последние слова и посмотрела мужу прямо в глаза.
Ощущалось, что Игорь злится. Сильно злится. Глаза его потемнели, и вся фигура словно выражала некий протест. Так спортсмен готовится к прыжку. Но вот он наконец выдохнул и спокойно произнес:
-Хорошо. Это твоё решение. Зарплату будешь отдавать мне, разумеется. В конце концов, тут я хозяин.
Ольга ничего не ответила. На данный момент она была настолько опустошена физически и морально, настолько перенервничала, что сил на споры не оставалось. Это можно отложить на потом. В конце концов, она ничего не ответила, а значит вопрос остался открытым. Наконец она улыбнулась. Впервые за прошедшие сутки. Свою первую маленькую победу она одержала.
И уже поздно вечером, Ольга лежала на боку, смотрела на кусочек звездного неба, виднеющийся из-за наполовину задернутой шторы, чувствовала руку мужа, крепко обнимающую её тело.
Она разрешила Игорю к себе прикоснуться. Но близость уже не принесла ей такой брызжущей счастьем эйфории, которая была совсем недавно. Не было «бабочек в животе», не было прежней пылкости. Осталось только нечто инстинктивное, бездушное и естественное. Исчезла некая тонкая грань, которая ощущалась не как обычная страсть, а как та самая любовь. О которой так красиво пишут в книгах.