- «Жил Юрко в вотчине отца – тысяцкого Боянова, что раскинулась вдоль речки Трубеж. Терем стоял высоко над рекой. Старая мамка души не чаяла в мальце. Дядька учил его с трех лет на коне скакать. Учил срелять из лука, плавать, следы звериные познавать…»*
Соня улыбнулась про себя. Мужчины не исправимы. Павлик ещё младенец, а отец ему уже про битвы с половцами читает. Так сказать, минуя стадии «Колобка» и стихов Чуковского.
Тут в дверь позвонили.
Это ещё кто, на ночь глядя? Соня, на автомате прихватив с собой только что отжатую пеленку, отправилась в коридор. Выглянул удивленный Семён, успевший уложить заснувшего сына обратно в кровать.
Соня повернула замок.
- Мама?! – Её глаза широко распахнулись.
- Ольга Николаевна?! – Лицо Семёна вытянулось в недоумении.
На пороге стояла мать Сони. С большим чемоданом…
________________
*Розанов С.К. Внук Бояна. Повесть. Саратов. Приволж. кн. изд-во, 1976 г.
Глава 43.
- Ну! И что застыли, как не родные?
Ольга Николаевна шагнула в квартиру, оставив чемодан с сумкой у двери.
Семён с Соней переглянулись, Семён взялся за чемодан.
- Тааааак! А это ещё что такое? Соня, что за дела? Или твой муж не в состоянии тебе помочь со стиркой? – увидев в руках Сони мокрую, только что выстиранную пелёнку, с порога выдала тёща. – А вот твой отец всё делал! И стирал, и обеды готовил, и с детьми гулял.
- Мама! – воскликнула укоризненно Соня. Семён промолчал. Входная дверь захлопнулась с лёгким щелчком, осторожно оповещая о вторжении в их жизнь перемен в образе Ольги Николаевны.
- Внук-то спит? – с порога продолжила она, снова подозрительно покосившись на пеленку в руке дочери. Соня, уловив взгляд, метнулась в сторону ванны, быстро расправила на верёвке квадратный кусок мягкой ткани.
Хорошо, что она успела всё перестирать. Эта пелёнка была последней. Надо только попросить Семёна часть вещей развесить на балконе. На улице холодно, а одеваться не хотелось, скоро нужно было кормить Пашу.
Ольга Николаевна попросила Семёна переместить чемодан в выделенную ей комнату, а сумку – на кухню. Тот послушно отнес довольно громоздкое произведение чемоданного искусства в бывшую «гостиную», теперь превратившуюся в библиотеку и мысленно попрощался с книжными шкафами на неопределенный отрезок времени. Он решил не рисковать, спрашивая у женщины, долго ли будет длиться её пребывание у них в доме.
Тем временем мама, полностью завладев вниманием дочери, выгружала из сумки на кухне многочисленные банки, свертки и кулёчки.
- Так, это кофе! Натуральный! Это дядя Миша из Москвы привёз. Тут варенье из черешни – Глафира Петровна передала. Вот здесь для Павлика чудный комплект! Комбинезон и шапочка, это от тёти Вали из Ленинграда, посылку недавно присылала…
Соня была рада увидеть мать, она соскучилась. Да и подаркам была рада. Но, поглядывая на Ольгу Николаевну, Соня думала о том же, о чём и муж - долго ли продлится визит неожиданно свалившейся гостьи?
Наконец, когда всё было выгружено, стол заставлен бумажными пакетами, банками и баночками, а огромная хозяйственная сумка, больше похожая на небольшой парашют, окончательно опустела, Соня все-таки решилась задать этот важный главный вопрос:
- Мама, а ты надолго? Почему не предупредила и не позвонила, что приезжаешь?
Ольга Николаевна присела на стул, сложило свой «парашют» в несколько раз, пригорюнилась.
- Да я с отцом поссорилась, дочка. – Призналась она. – Он считает, что это я виновата, что Ирина с Виктором разошлись, говорит, что это я дочь с мужем развела. Попрекает меня этим постоянно. Так разве моя вина в том, что зять совсем Ирину не жалел? Она с утра до вечера на работе, а потом ещё вечером у плиты стоит по три часа, деликатесы ему готовит. Да где это видано?! – и Ольга Николаевна прямо задохнулась от возмущения.
- Так ведь Ирина была всем довольна… Мама, я с ней говорила! Она сама была не против у плиты стоять, ей это нравится, она так отдыхает! – Не выдержала Соня.
- Ну ещё ты меня будешь уму-разуму учить! – возмутилась Ольга Николаевна. – Мне со стороны виднее! У меня жизненный опыт! А если твой отец не понимает, что я права, и для дочери только лучше сделала, то пусть один посидит дома без обеда! Помучается пусть месяц-другой, узнает, как жить без жены под боком. Глядишь, поумнеет!
Месяц-другой?! Соня мысленно застонала.
Потом её гнев обратился на мужа, и она дала волю внутреннему голосу: «Сёма, кто тебя за язык тянул – высказывать крамольные мысли о том, чтобы маму в гости позвать? Неужели не понятно, что мысли материальны! А мысли о тёще – особенно?!»