Усадив «детей» за стол, она поставила перед каждым по тарелке с манной кашей. При этом Семёну досталась кружка с какао, а Соне – с компотом.
Семён с отвращением посмотрел на свой «завтрак» и перевёл на тещу недоумевающий взгляд.
- А как вы хотели? – Та напустила на себя строгий вид. - Я тут осмотрела ваш холодильник. Гастрит хотите заработать? Какие бутерброды? Какая колбаса?! Это бедствие для желудка! А кофе пить натощак нельзя! Потом благодарить меня будете, что мама позаботилась о вашем здоровье.
Соня молча отставила тарелку, под испепеляющим взглядом матери принесла из холодильника масло и колбасу. Принялась делать бутерброды.
- Так, понятно. Поем в гараже. Соня, где мои ключи? Буду поздно. – Семён встал из-за стола.
Соня понимающе и сочувственно глянула на мужа. Уже у дверей сунула ему в руки большой свёрток с бутербродами. Семён шепнул ей, выходя из квартиры:
- Родная, если она твоего отца тоже так кормила – я его понимаю. Я бы тоже обрадовался, если бы меня на месяц-другой такая жена оставила в покое. Чует моё сердце, Сергей Константинович сейчас празднует!
Семён как в воду глядел.
Днём, с горем пополам выпроводив мать из квартиры на прогулку с внуком, Соня дозвонилась до отца.
- Папа, что у вас стряслось? Почему мама вдруг решила уехать?
- Дочка, радость моя! – Голос отца ликовал. – Ты можешь задержать её в гостях подольше?! Я хоть колбасы вдоволь наемся на год вперёд! Пусть у вас поживет немного. Хотя бы месяц. А лучше – три! Иначе я от неё сбегу. Совсем уже умом тронулась со своим правильным питанием. Всё здоровье наше спасает, только от чего
– не понятно. Начиталась книжек каких-то, и давай куролесить. Мало ей истории с Ириной. Кстати, дочь, ты не переживай. Ирина с Виктором уже опять вместе живут - стоило только нашей маменьке от них уехать. Уже полгода как. Одна мама не в курсе. Вы там держитесь с Семёном!
- Папа, да ты смеёшься? – Соня чуть не плакала. - Какой месяц?!
Но голос Сергея Константиновича был непреклонен:
- Дочь, спасай отца! Вы там с Семёном, главное, оборону держите! Пока не подоспеет тяжелая артиллерия. Как Павлик, растёт? Соня, я приеду, мать назад заберу. Но дай мне отдохнуть от неё, а то я на развод подам.
Отца Соне было жаль. Она пообещала ему терпеть выкрутасы мамы, пока им с Семёном будет это по силам, и положила трубку.
Вечером этого же дня Семён явился домой, втащив в прихожую сумку с инструментами.
Шмыгая то и дело мимо него по коридору, Ольга Николаевна наблюдала, как зять врезает в дверь их с Соней спальни новенький, только что купленный замок.
Тёща с обидой поджимала губы, но молчала…
Семён, наблюдая за стратегическими перемещениями Ольги Николаевны думал о том, что иногда люди сами усложняют себе (и главное – другим) жизнь.
Неделя пролетела довольно мирно.
Тёща вела себя скромно, покупала овсяное печенье к чаю, сидела и гуляла с внуком, словом, вела себя, как примерная бабушка. Попытки снова кормить их «здоровой» едой Соня тут же отмела, пригрозив, что большая часть маминых стараний окажется в мусорном ведре, и нет смысла переводить продукты.
Ольга Николаевна поумерила пыл, и командовать на кухне перестала, но демонстративно отказывалась от Сониных супов «с пережаркой», сосисок и жареных котлет. От колбасы воротила нос, утверждала, что соль и сахар – «белая смерть». Варила себе пресные кашки, тушила в кастрюльке овощи, готовила мясо на пару. Охала и причитала, что молодые люди совсем за собой не следят, а здоровье надо беречь смолоду.
Соня матери не перечила. Более того, с удовольствием ела многое из приготовленного ею. Правда сдабривала еду небольшим количеством «белой смерти». Мама снова принималась охать, но в целом поведением дочери оставалась довольна.
В отличие от строптивого зятя, которому подсовывать эти «изысканные блюда» Соня не разрешала, уже откровенно отмахиваясь от маминых нравоучений.
Она соблюдала определенную диету, которую ей посоветовала Тамара, поэтому многие мамины блюда были ей даже полезны. Но лишать мужа домашней еды только потому, что самой приходится в чем-то себя ограничивать, считала неправильным. В этом Семён с женой, понятное дело, был полностью солидарен.
Так прошла ещё одна неделя, напоминающая затишье перед грозой…
Глава 44.
Через две недели совместного проживания с Ольгой Николаевной на одной территории терпение Семёна начало постепенно сдавать позиции.
Тёщу он уважал. В конце концов, именно эта женщина родила его красавицу-жену.
Тестя понимал. Особенно после того, как Соня пересказала ему содержание сумбурного разговора с отцом. Кстати, жалеть Сергея Константиновича Семён начал со дня свадьбы, после знаменитой «речи» тёщи о великом предназначении дочери стать ни больше не меньше – музой.