Митя пристально вглядывался в мое лицо и, очевидно, удовлетворенный моей реакцией, поднялся и легонько поцеловал в губы. Я не отстранилась, но и не ответила, застыв ледяным памятником самой себе, и теплая рука мужчины рядом совсем не грела. Его такая реакция не смутила, и Митя отошел, снова садясь за компьютер.
- Мы решили нашу проблему? - со значением приподнял он бровь в ожидании ответа. - Ка-а-а-ть.
- Да, Мить, - неживым голосом отозвалась я и медленно, словно сомнамбула, поднялась с кресло. - Мы решили.
Я была бесплодной. Я не могла иметь детей. Вот так вот просто. Полностью здоровая женщина, которая в жизни болела только два раза - ветрянкой и краснухой в детстве, - не могла иметь детей. Не то чтобы я в своем нежном возрасте задумывалась о детях, нет. И залетов никаких не было. Вы, наверное, спросите, как же я узнала о таком диагнозе? Ведь многие женщины доживают и до тридцати лет, и до тридцати пяти, понятия не имея, что не могут иметь детей. А я вот, такая молодая и здоровая, уже об этом знаю. И за столько лет должна была свыкнуться с подобной мыслью.
Все произошло совершенно случайно, и я даже не знаю, благодарить мне Бога за то, что я узнала о своем бесплодии так рано, или же наоборот. Моя интимная жизнь началась сразу после поступления в университет, с тем самым парнем, старше меня на курс. Не то чтобы все прошло так плохо, но цикл немного сбился, да и месячные стали более болезненными. Один раз, сидя в кафе, мы с моими однокурсницами непонятно как разговорились, сейчас уже и не вспомнишь, с чего вообще начался разговор, и я вскользь пожаловалась на свое состояние. Ничего серьезного, конечно, такое могло случиться со многими девушками, но все равно напрягает.
- Ну так сходи к гинекологу, - посоветовала Маша Егорова, ложкой размазывая подтаявшее мороженое по вазочке. - Проконсультируешься.
Я замялась и скривилась.
- Да знаешь, как-то...не хочется.
- Брось, Кать, что тут такого? - девушка приподняла брови. - Это обычный врач, такой же как и терапевт, хирург и стоматолог. Не самый приятный, но жить можно, - увидев, что ее слова совсем не убедили, Маша принялась за меня всерьез. - Ну хочешь я со своей мамой поговорю?
- А причем тут твоя мама?
- А она гинеколог у меня, - со слабой улыбкой призналась Машка. - Хороший, к ней запись всегда за месяц стоит. Давай я с ней поговорю, к ней и сходишь. Да не бойся, все нормально будет. Она сделает все как надо.
Я сначала засомневалась, замялась, но потом согласилась, выбив из Маши признание, что ее маме это будет удобно и затруднений никаких не возникнет. И через две недели после того разговора я поехала в клинику, в которой работала Татьяна Георгиевна. Мама моей сокурсницы оказалась человеком крайне вежливым, интеллигентным и интересным. Встретила меня тепло, без всякой надменности, поэтому через пять минут приема я расслабилась и свободно отвечала на все вопросы врача.
Не знаю, чем руководствовалась Татьяна Георгиевна, но она неожиданно для меня назначила целый список анализов и обследований, которого в первую минуту я испугалась.
- Что, все так плохо? - у меня вырвался нервный смешок, и я, не удержавшись, потерла шею.
- Нет, что вы, Катя, просто пройдете все обследования и вернетесь ко мне. Ничего страшного в этом нет.
Через месяц я снова вернулась в уже знакомую клинику и зашла в знакомый кабинет, неся с собой целую папку, набитую всякими бумажками и заключениями. Татьяна Георгиевна налила мне чаю, а сама, нацепив изящные очки на нос, начала изучать все бумажки. В тот момент я, конечно, нервничала, с ужасом представляя себе различные страшные заболевания, которые могут у меня найти. Грешным делом подумала, что мой парень был чем-то болен - со страху всякого можно напридумывать. Но я никогда, даже в самом страшном кошмаре, не могла представить, что через несколько месяцев после того посещения мне поставят такой страшный диагноз.
Абсолютное бесплодие. В восемнадцать лет. Инфантилизм матки и некоторые аномалии в развитии половых органов. Говорила мне об этом та же самая Татьяна Георгиевна, осторожно присевшая рядом со мной на белоснежный диван. Говорила о чем-то, о каком-то лечении, но тут же опускала глаза, потому что в ее же диагнозе не было ошибки. Абсолютное. Полное. Неизлечимое. В конце концов, она начала рассказывать мне о какой-то своей пациентке, у которой был схожий диагноз с моим, и она смогла как-то забеременеть. Я не слушала и не хотела ничего слышать. В тот момент я, наверное, не до конца осознавала эти два сказанных слова. Абсолютное. Бесплодие. Как же страшно, пусто и больно.